— Тащите на второй этаж, Бонд, в спальню. Там лекарства.

— Почему — Бонд? — удивился Лири, но нес Вика уверенно. Тот что-то говорил, но явно в бреду. Бедный парень, сколько же теперь лечить нервы…

— Потому что выскакиваете в самый ненужный момент, — туманно пояснила Агата. Она закрыла вход в подвал, поставила фонарь под вешалку и поспешила за ними. — Вы же шпион, правильно?

Лестница под двойной нагрузкой скрипела, но по крайней мере не проваливалась. Уже хорошо. Не хватало еще обрушить этот проклятый дом. Может, это и было бы к лучшему, но жить-то тогда где?

За окном было уже темно, наступал осенний вечер, а отца до сих пор не было дома. Кстати, надо бы спровадить Лири, пока Павел не вернулся: объяснить ему еще и присутствие в доме совершенно незнакомого мужика — выше сил Агаты. Не сейчас. Не сегодня.

— Какой… к черту, шпион? — наконец ответил агент, сгружая сладко пускающего слюну парня на кровать. Тяжелый он, однако. Вик при этом смотрел в одну точку и ни на что не реагировал.

— Не имею понятия, — сказала Агата, поворачивая брата на постели. — Китайский, нет? Да мне и не важно. Дайте вон те лекарства с тумбочки. И поищите воду, у Вика всегда пара бутылок где-нибудь в комнате есть.

С трудом, но лекарство в рот брату удалось затолкать. Воду он выпил уже сам, не меняя застывшего выражения лица, на одних глубинных рефлексах.

Агата тем временем рассказывала Лири все. Непонятно зачем, и даже без просьб с ее стороны. Не обращала внимания даже, что агент вытащил телефон и сейчас записывал каждое ее слово. Пусть пишет. Лично ей скрывать нечего, а этот полицейский — хотя, полицейский ли? — куда приятнее того носатого сыщика из местного комиссариата.

— На трупе в подвале есть повреждения? — деловито уточнил Лири.

— Да откуда я знаю… Я же не эксперт. Умерла ведь она от чего-то, значит, была причина.

Агент кивнул. Диктофон сам по себе, а он параллельно строчил что-то в мессенджере. Наверное, помощь вызвал. Да тоже, пусть. Если наставница бросила ее здесь барахтаться в одиночку, так пусть хоть этот поможет.

Агата очень устала. Слишком. И при этом надвигалась очередная ночь, от которой она уже не знала, чего и ждать. Надо уезжать отсюда, только как? Брат в отключке. Ну, почти в ней, глазами-то хлопал и смотрел более осмысленно, чем полчаса назад. Мать в постели. Павел сейчас приедет с работы, уставший как собака, и уговорить его на ночь глядя грузиться в машину и ехать неведомо куда — это как разговорить статую Сфинкса. Или заставить широко известного Манекен-Писа перестать уже мочиться в чашу.

— Как нам быть? — прямо спросила она у Лири. — Ведь вы же зачем-то здесь, вы же что-то знаете?

— Уехать бы вам… Да, знаю, знаю! Сейчас это нереально. Но если нужен был совет — то вот он. Я могу посторожить дом снаружи, даже обязан это сделать. Моя команда будет не раньше завтрашнего полудня, Брюссель не в двух шагах, сами знаете.

— А до того? Очередной призрак добьет кого-нибудь из моей семьи, Лири, а другой у меня нет, — с совершенно взрослой мудростью спросила Агата.

— Милая девушка… Призраков не бывает. Здесь везде чья-то злая воля, это очевидно, но я не верю в потусторонние силы, уж простите!

Лири полез в карман и достал пачку денег.

— Это пытались подбросить в машину вашего отца. Я так думаю, деньги по праву ваши. Лично ваши. Дайте мне номер карточки, я завтра положу их на счет, чтобы у вас не было сложностей с наличными.

Агата монотонно продиктовала номер. Агент собрался было записать его, но потом вспомнил про включенный диктофон.