— Я очень благодарен… — начал я.

— Понимаете, Бинни думал, что вам нипочем не выиграть Золотой кубок, — выпалила она. — И в ту самую секунду, когда вы победили, я заявила ему, что отныне вы всегда будете работать с Гобеленом, и он рассвирепел, невероятно рассвирепел. Вы не поверите. Поэтому он, конечно, сейчас же похитил вас, чтобы убрать с дороги, и я была бы вынуждена пригласить кого-то другого, а потом вы сбежали и собирались скакать в Аскоте, поэтому он похитил вас снова, и впал в неистовство, когда я не позволила выпустить Гобелена в Аскоте с другим наездником. И я подняла такой шум в прессе, что ему пришлось вас освободить, а затем придумать что-то еще, вроде перерезанной уздечки, а теперь мне кажется, будто он настолько не в себе, что даже не осознает своих поступков. В смысле, он, наверное, думает, что, если похитит вас или даже убьет, я буду должна отдать другому жокею скачку за Золотой кубок фирмы «Уитбред» в следующую субботу, и, если честно, я думаю, он не в своем уме и действительно страшно опасен со своей навязчивой идеей. Поэтому, поймите правильно, я не на шутку встревожилась.

— Я хорошо вас понимаю, — сказал я. — И я вам от души признателен, за заботу.

— Но что вы намерены делать? — простонала она.

— С Бинни? Послушайте, Мойра, пожалуйста, послушайте.

— Да, — сказала она, немного успокоившись. — Я слушаю.

— Решительно ничего не предпринимайте.

— Но, Рональд, — запротестовала она.

— Послушайте. Уверен, вы совершенно правы и Бинни опасен в своем нынешнем состоянии помешательства. Но все, что сделаете вы или я, только ухудшит положение. Пусть остынет. Дайте ему несколько дней. Потом пошлите трейлер для перевозки лошадей, если возможно, с полицейским эскортом. Можно нанять полицейских выполнить частное поручение такого рода. Просто обратитесь в местный участок и предложите оплатить их время. Заберите Гобелена и передайте его другому тренеру.

— Рональд!

— Вы можете зайти слишком далеко в своей преданности, — сказал я.

— Бинни сотворил чудо с лошадью, согласен, но вы ничем ему не обязаны. Если бы не ваш острый ум, он бы использовал скакуна в своих личных интересах, чтобы заработать, и у вас бы не было оснований радоваться.

— Но по поводу вашего похищения… — начала она.

— Нет, Мойра, — перебил я. — Это не он. Бинни тут ни при чем. Не сомневаюсь, он обрадовался, что так получилось, но он ничего не делал.

Она изумилась.

— Конечно, делал.

— Нет.

— Почему же нет?

— По многим сложным причинам. Но прежде всего он не стал бы похищать меня сразу после Золотого кубка. У него просто не было в этом необходимости. Если он хотел помешать мне скакать на Гобелене, ему удобнее было бы убрать меня перед следующей скачкой, почти через три недели.

— О, — усомнилась она.

— Первое похищение было тщательно подготовлено, — объяснил я. — У Бинни скорее всего просто не хватило бы времени организовать его между розыгрышем Золотого кубка и моментом, когда меня схватили, что произошло примерно через час после заезда.

— Вы уверены?

— Да. Мойра, вполне уверен. А когда он на самом деле попытался обеспечить мне проигрыш, он использовал прямые и простые методы, а не сложную комбинацию вроде похищения. Он предложил мне взятку и подрезал повод. Что больше отвечает его характеру. Он всегда был дураком, а сейчас стал опасным дураком, но он не похититель.