Кошки-мышки. Казалось, вокруг нет ни души, хотя караульный еще не запер ворота. Проскользнув к причалам, Джек пригнулся и, прячась за мешками с зерном, стал пробираться вперед, чтобы выбрать себе удобный пункт наблюдения. Где-то позади него докеры все еще толпились вокруг дымящихся останков кареты. Джек не думал, что Орричетти мог пойти туда, где его могли бы заметить.

Скорее всего он сделал круг и дошел до таверн в дальней части гавани. Именно там легко затеряться среди пьяных матросов, разгуливающих по петляющим улочкам. Джек рискнул выглянуть из-за грубой мешковины, но причал был завален всевозможными товарами, начиная от экзотических специй и сушеной рыбы и заканчивая тюками с новой парусиной и хлопком-сырцом, разложенных вдоль дорожки.

Затаив дыхание, Джек стал прислушиваться, надеясь услышать хоть какой-то шорох.

И он его услышал — совсем рядом: шерсть слегка прошуршала по дереву.

Джек повернулся и замер.

На этот раз он услышал легкий хруст ракушек. Как он и предполагал, Орричетти тайком пробирался туда, где был слышен грубый хохот. Обогнув сложенный бухтой канат, Джек выпрямился и перепрыгнул через сваленный в кучу сосновый рангоут.

Граф появился между двух рядов бочек с сахаром и рысцой побежал вдоль ящиков с мускатным орехом и изготовленными из него специями.

Его седые волосы — это обман, Орричетти бежал с удивительной для его лет скоростью. Но Джек быстро догонял его. Сворачивая за угол, Орричетти оглянулся. Поняв, что расстояние между ними стремительно сокращается, он внезапно отскочил вправо и скрылся за трепещущим на ветру полотном.

— Черт! — пробормотал Джек.

Они оказались в парусной мастерской. Стойка за стойкой — и на каждой трепещут в ночной тьме белые полотна. Джек замедлил бег и стал продвигаться вперед, встав на цыпочки.

Паруса тихо хлопали на ветру. Но Джеку не стоило напоминать о необходимости быть настороже.

Оказавшись в относительно свободном пространстве мастерской, он решил по периметру обойти стойки с наполовину готовыми парусами. Миновав уже большую часть этого расстояния, он услышал, как раздался какой-то металлический звук. Джек нагнулся — и очень вовремя: массивная якорная цепь, разорвав парусину, разнесла деревянную раму над его головой в щепки. Отскочив в сторону, он перебрался через упавшую ткань и бросился на Орричетти. Ему удалось схватить графа за запястье, но тот повернулся и с силой ударил его по руке.

Пальцы Джека разжались, и Орричетти вырвался.

— Сдавайся! — крикнул Джек, отбрасывая в сторону обломки рамы. — Я все равно тебя поймаю.

— Иди ты к дьяволу! — крикнул граф по-итальянски.

Джек едва не рассмеялся, услышав знакомое ругательство.

— Я отправлюсь в преисподнюю, но вернусь, лишь бы отдать тебя в руки правосудия.

Он заметил, что Орричетти побежал к пустой телеге. Было заметно, что передвигается он уже не с прежним проворством.

Возможно, графу стало страшно.

Пусть мерзавец ощутит, как учащается биение его сердца, как кровь в его жилах начинает закипать. Пусть почувствует горький вкус желчи у себя в горле.

Срезав угол, Джек обогнул гору разваленных ящиков и перепрыгнул через кучу рыбацких сетей. Расстояние между ними сократилось вдвое.

Почуяв опасность, Орричетти внезапно свернул в сторону и бросился к забору, отделявшему причал от складских помещений. Камни захрустели, у него под ногами, когда он схватил какой-то бочонок, поставил его возле железных ворот и взобрался на него. Спрыгнул он неловко, упав коленями на землю. Джек услышал сдавленный крик, однако через мгновение граф снова был на ногах и побежал к ближайшему зданию, под полуприкрытой дверью которого виднелась полоска света.