Он нажал кнопку часов. Двадцать один восемнадцать и одна четверть.

Прошло три часа; а он не обедал. Он почувствовал тошнотворный привкус во рту, голова немного кружилась, но он совсем не чувствовал голода.

Он нажал кнопку и открыл вращающуюся часть стола, вынул фармацевтический флакончик с возбуждающими таблетками и угрюмо проглотил одну.

Дошло и до этого, медленно думал Спенглер. Они практически проиграли. Если бы не было одного-единственного человека - Пембана - проигрыш уже был бы окончательным. И все шло совершенно не так.

Пембан был нескладным, необразованным, дурно воспитанным человеком. Его методом была чистой воды импровизация. Следует, конечно, отметить, что у него были довольно развитые умственные способности, но они были необработанные, нетренированные, неуправляемые. Однако он получал результаты.

Почему?

Нельзя было объяснить все события минувших двух дней, просто отметив, что Пембану посчастливилось обладать специальными знаниями, недоступными службе безопасности, которые и оказались именно тем, что в данную минуту требовалось. Это была отговорка. Знания на самом деле не были "специальными"; это были сведения, которые Земля должна была иметь и старалась получить, однако у нее это не получалось.

И, опять-таки, почему?

Спенглеру казалось, что с момента прибытия Пембана, вселенная медленно и практически незаметно переворачивалась, пока не оказалась вверх тормашками. И, однако, ничего не изменилось. Пембан был все тем же, таким же остался и Спенглер и остальной мир, который он знал. Это напомнило ему одну из оптических иллюзий, которую можно увидеть среди первичных маскировочных средств - серия кубов, которые образуют лестничный пролет идущий вверх, а затем вы моргаете и кубы выгибаются, или ступени ведут теперь вниз. Или как другая игра, где изображены силуэты двух мужчин, ограниченные вверху и внизу сходящимися линиями перспективы: вам кажется, что один мужчина гораздо выше другого, но когда вы измеряете их оказывается, что они одинакового размера или даже, тот, который казался меньше, на самом деле больше размерами.

Спенглер выругался. Он осознал, что дошел до того, что готов подняться, взять скутер до остановки Уровень G, номер 1-11 и покорно просить Пембана объяснить ему, почему Солнце теперь вращается вокруг Земли, черное стало белым, а большие желуди растут на маленьких дубах.

Он взял мнемокуб и яростно вставил его в стол.

Этот жест не принес ему облегчения; ощущение бунта прошло, а депрессия и замешательство остались.

Неотвратимо и обреченно - как мотылек летит на свет, как Магомет идет к горе, так Спенглер шел к Пембану.

На этот раз дверь была закрыта.

Через три секунды скутер умчался туда, откуда он приехал, огни зажигались перед ним в пустынном коридоре, когда он проезжал мимо. Он повернул за угол на Эпсилон и исчез, направляясь к невидимому прохожему, который вызвал его.

Тишина.

На пять метров в обе стороны по коридору неяркие огни освещали каждую деталь покрытых блестящими обоями стен, математические линии дверей и служебных выходов, почти невидимые следы ног, которые ночью будут превращены в молекулярную пыль, и она будет втянута всасывающими трубами. За этим расстилалась темнота. Где-то далеко иногда на мгновение вспыхивала точка света, как пролетающая звезда, когда кто-нибудь пересекал коридор.

На минуту Спенглер представил себе, что будет, если жизнь прервется: мили пустых коридоров, тишина, медленно кружащаяся пыль, постепенное нашествие насекомых. Мертвая тяжесть Холма, опускающаяся невидимо на тебя, ужасная, неощутимая тяжесть трупа.

Поборов раздражительность, Спенглер положил руку на дверную пластинку.

Ему пришлось довольно долго ждать, пока дверь приоткрылась. Пембан в домашней куртке и брюках, мигая, глядел так, как будто он только проснулся.

- О, господин уполномоченный.