«Почему тебе больно?» – спросил меч.

– Я боюсь за ребенка, – прошептал Сзет. – Он начинает радостно смеяться. В конце концов у него снова отнимут эту радость.

«Я пытаюсь понять смех, – сообщил меч. – Мне кажется, я что-то чувствую. Счастье. Ха! Ха-ха! Вивенне всегда нравились мои шутки. Даже плохие».

– Смех мальчика пугает меня, – признался Сзет. – Потому что я рядом. И мне… нехорошо.

Он не должен был охранять этого ребенка, но не мог заставить себя сказать об этом Далинару, опасаясь, что Черный Шип прогонит его. Сзет нашел цель, следуя Идеалу, – он доверился Далинару Холину. Нельзя, чтобы этот Идеал пошатнулся. Недопустимо!

Только вот… Иногда в действиях Далинара ощущалась неуверенность. Сомнения в правильности поступков. Сзет не желал видеть слабость Далинара, его беспокойство. Черному Шипу надлежало быть воплощением высокой морали, неприступной скалой, средоточием уверенности.

Далинар был лучше многих. Он излучал уверенность… почти всегда. Сзет встречал только одного человека, более убежденного в собственном моральном превосходстве, чем Далинар. Таравангиан. Тиран. Разрушитель. Человек, который последовал за Сзетом сюда, в эту отдаленную часть мира. Сзет был уверен, что, когда они с Далинаром на днях навещали Таравангиана, старик разглядел его истинное лицо под иллюзорной маской.

Не угомонился. Сзет чувствовал – почти ощущал кожей, – как он строит козни.

Когда Сзет вернулся к своему дереву, воздух раскололся и явилась чернота, испещренная тусклыми звездами. Сзет тут же положил меч у ствола дерева.

– Наблюдай, – велел он, – и позови меня, если придет опасность.

«О! Ладно! – ответил тот. – Я могу это сделать. Да, могу. Хотя, возможно, ты захочешь оставить меня обнаженным. Ну, знаешь, чтобы, если появится кто-то плохой, я действительно мог ему врезать».

Сзет зашел за дерево, следуя за трещиной в воздухе. Как будто кто-то отодвинул ткань реальности, надрезал кожу, чтобы взглянуть на плоть под ней.

Он опустился на колени перед высшим спреном.

– Ты хорошо справляешься, послушник, – сказал спрен официальным тоном. – Проявляешь бдительность и преданность делу.

– Да, – ответил Сзет.

– Нам нужно обсудить твой священный поход. Ты уже год как принес клятву, и я доволен и впечатлен твоей самоотверженностью. Ты один из самых бдительных и достойных людей. Я бы хотел, чтобы ты заработал свой доспех. Ты все еще хочешь очистить свою родину?

Сзет кивнул. Позади рассмеялся Далинар. Казалось, он не заметил ухода Сзета.

– Расскажи мне еще об этом предполагаемом священном походе, – попросил высший спрен.

Он не благословил Сзета своим именем, хотя Сзет был связан с ним узами – был его Сияющим.

– Давным-давно мой народ отверг мои предупреждения, – сказал Сзет. – Они не поверили мне, когда я сказал, что враг скоро вернется. Они изгнали меня, сочли неправедником.

– Я нахожу несоответствия в историях, которые ты рассказываешь о тех днях, Сзет, – сказал высший спрен. – Боюсь, что твоя память, как и память многих смертных, неполна или искажена течением времени. Я буду сопровождать тебя в походе, чтобы оценить истину.