– Моя мудрость не распространяется на дела богов, Рисн, – возразил он. – Я всего лишь старик, который считал себя умным… до тех пор, пока его потворство своим желаниям едва не разрушило жизнь и карьеру его самой многообещающей ученицы.

Рисн резко села, заставив Чири-Чири вздрогнуть и укусить ее за пальцы. Почему она перестала чесать?

А-а, эмоции. Чири-Чири почти чувствовала, как они гудят в Рисн, словно ритмы. Ей грустно? Почему грустно? У них достаточно еды. Тут тепло и безопасно.

Было ли это из-за пустоты? Опасности?

– Бабск, – сказала Рисн. – Все еще винишь себя за мою глупость? За мою дурацкую выходку несу ответственность только я.

– Ах, но ведь я знал, какая ты порывистая, – возразил он. – Моим долгом было это учесть.

Он взял ее за руки, и Чири-Чири слегка прикусила ему пальцы. Рисн сердито уставилась на нее. Ну и ладно. Пальцы все равно невкусные.

У двух мягкотелых было что-то общее. Они могли бы передавать друг другу эмоции вибрацией или пением, но предпочитали хлопать губами и морщить нетвердые лица. Это, кстати, было очень странно. Почему у них не отваливается кожа, ведь ее не поддерживает панцирь? Почему они не ушибаются обо все, на что натыкаются?

Так или иначе, у них были общие мысли.

Наконец старик кивнул, вставая.

– Я помогу тебе с этим справиться, Рисн. Да, мне не стоило жаловаться на собственные невзгоды. Ты пришла ко мне – и тем самым оказала великую честь.

– Но ты не должен никому говорить, – предупредила она. – Даже королеве. Извини.

– Понимаю. Я подумаю над тем, что ты мне поведала, а потом посмотрю, что можно посоветовать, если это в моих силах, в этой уникальной ситуации.

Он взял шапку и собрался уходить, но заколебался и сказал только два слова:

– Осколки Зари.

Он каким-то образом наполнил их смыслом. Недоверием и удивлением.

После того как он ушел, несколько укусов заставили Рисн снова приступить к почесушкам. Но она действовала рассеянно, и вскоре Чири-Чири уже не могла наслаждаться как следует. Пустые глазницы говорили с ней, предупреждали ее.

Чтобы радоваться легким дням, иногда приходилось сначала делать трудные вещи. Рисн активировала свой стул, и он взлетел на несколько дюймов от земли, хотя у него не было крыльев. Чири-Чири спрыгнула на стол.

– Мне нужно что-нибудь поесть, – сказала Рисн.

Чири-Чири сосредоточилась на звуках, а не на усталом ритме.

Поесть. Еда.

– Поесссссть. – Чири-Чири напрягла мандибулы и пустила через гортань поток воздуха, заставляя панцирь вибрировать.

Рисн улыбнулась:

– Я слишком устала. Мне показалось, что ты…

– Ррррриссснн, – сказала Чири-Чири. – Поессссть. Етааа.

Ну вот, кажется, все верно. Такие звуки произносят ртом. По крайней мере, Рисн уронила чашку с чаем и издала потрясенную вибрацию.

Возможно, так и впрямь будет лучше. И не только из-за пустых черепов. Просто если мягкотелые действительно смогут ее понимать, будет куда проще получить почесушки именно тогда, когда они потребуются.

И-9

Меч

Таравангиан проснулся с болью. В последнее время каждое утро превращалось в жестокое состязание. Что больнее – встать или остаться в постели? Движения мучили. В постели одолевала тоска. В конце концов он выбрал физические страдания.

С трудом одевшись, он в изнеможении присел на край кровати. Взглянул на записи, нацарапанные на боку выдвижного ящика.