– Ну что ж, скоро мне понадобится шустроформа, – прошептала она Улиму, выходя из комнаты. – Прошло слишком много времени с тех пор, как мы заново открыли боеформу. Моя сестра и ее подхалимы разгуливают по городам, выставляясь напоказ, как герои.

«Пусть развлекаются. Это твои пехотинцы, которых отправят умирать, сражаясь с человеками, как только наш план воплотится в жизнь. Тебе следует потратить больше времени на „поиск“ шустроформы. Если найти новую форму слишком быстро, это будет подозрительно».

Она сложила руки на груди, прислушиваясь к новому ритму. Город гудел от бурной деятельности, тысячи слушателей из десятка семей проходили мимо. Эшонай и другие успешно направляли народ к подлинному единству, и между старейшинами различных семей велись переговоры.

Кого за это станут прославлять? Венли организовала грандиозное сближение, но все ее игнорировали.

Возможно, следовало принять боеформу. Улим уговаривал ее быть одной из первых, но она колебалась. Она не испугалась, нет, но предположила, что сможет лучше манипулировать, не принимая форму.

Это было ошибкой, за которую Венли теперь расплачивалась: вся слава досталась Эшонай. В следующий раз Венли сделает все сама.

– Улим, – прошептала она, – когда будут готовы другие спрены пустоты?

«Не могу сказать наверняка. Этот тупой Вестник спустя столько времени еще крепко держится на ногах. Надо придумать, как его обойти».

– Новая буря, – прошептал Венли.

«Да. Она созревала в Шейдсмаре веками. Нам нужно подвести наших агентов достаточно близко к ней с этой стороны – а место находится в океане, имей в виду, – чтобы они могли использовать самосветы и переправить моих братьев и сестер. Потом эти камни должны быть физически перенесены сюда. Ты даже не представляешь, как все сложно».

– Очень даже представляю, – сказала она в ритме насмешки. – Ты трещишь про это без умолку.

«Эй, ты единственная, с кем я могу поговорить. А я люблю поговорить. И…»

– Шустроформа. Когда?

«У нас проблемы посерьезнее. Твой народ не готов принять формы власти. Вообще. Они слишком робки. И то, как они сражаются…»

– А что плохого в том, как мы сражаемся? – спросила Венли в ритме самомнения. – Наши воины сильны и грозны.

«Умоляю, не надо… Человеки за минувшие века вспомнили, как получать хорошую сталь, и даже выяснили некоторые вещи, неизвестные нам. А твои соплеменники только и делали, что швыряли друг в друга копья, как дикари. Вы вопите и танцуете больше, чем деретесь. Это какой-то позор».

– Ну так и шел бы ты к человекам.

«Не веди себя как ребенок, – сказал Улим. – Ты должна знать, с чем столкнешься. Представь себе сто тысяч врагов в сверкающих доспехах, двигающихся согласованными блоками, защищенными стеной из сцепленных щитов – из которой торчат копья, алчущие твоей плоти. Представь себе тысячи лучников, выпускающих волны стрел, которые превращаются в смертоносный дождь. Представь себе всадников, несущихся в атаку – она звучит как гром без молнии – и сметающих любого на своем пути. Думаешь, с таким можно справиться с помощью невнятных хвастливых воплей?»

Уверенность Венли поколебалась. Она посмотрела на Расколотые равнины, где их боеформы тренировались на близлежащем плато. Она сама подтолкнула их к этому, следуя советам Улима. Он знал толк в манипулировании; с его помощью она могла заставить остальных делать практически что угодно.

Отчасти это ее беспокоило. Но стоило углубиться в размышления, как в голове появлялся туман. В конце концов Венли вернулась к тому, о чем думала раньше.