Венли хотела этого уважения. Так сильно хотела! Но она заставила себя прислушаться к тому, что сделали ее предки: те четыре сотни, что покинули войско, приняв тупоформу.

«А, так глупость в вас заложена от природы, – сказал Улим. – Неудивительно…»

– Они создали нас, – прошептала Венли.

Мать продолжала петь и как будто не слышала, что ее прервали.

– Они не были дураками. Они были героями. Их основное учение, сохраняемое во всем, что мы делаем, состоит в том, чтобы никогда больше не позволять нашим богам править нами. Никогда не принимать формы власти. Никогда не служить Вражде.

«А ты не служи ему, – сказал Улим. – Заключи сделку. У вас есть то, что ему нужно, – значит, можно вести переговоры с позиции силы. Твои предки были низшими существами, вот почему они хотели уйти. Если бы они вознеслись, как случится с твоим народом, они бы никогда такого не пожелали».

Венли кивнула. Но ее больше убедили другие доводы. Война с человеками действительно надвигалась. Она чувствовала это по тому, как их солдаты смотрели на оружие ее народа. Человеки поработили паршунов. То же самое они сделают и с народом Венли.

Древние песни стали неуместны в тот момент, когда Эшонай привела человеков на Расколотые равнины. Слушатели больше не могли прятаться. Конфликт найдет их. Это уже не выбор между богами и свободой. Это выбор между богами и рабским клеймом человеков.

«Как мы поступим?» – спросил Улим.

Венли закрыла глаза, прислушиваясь к словам матери. Ее предки были в отчаянии.

– Мы должны испытать схожее отчаяние, – прошептала Венли. – Мой народ должен осознать то же, что и я: мы больше не можем оставаться прежними.

«Люди уничтожат вас».

– Да. Помоги мне это доказать.

«Я к твоим услугам, – сказал Улим в ритме раболепия. – Что предлагаешь?»

Венли прислушалась. Голос Джакслим дрогнул, и она замолчала. Снова забыла песню. Старая фемалена отвернулась и тихо заплакала.

Это разбило Венли сердце.

– У вас есть агенты среди людей, Улим? – прошептала она.

«Есть».

– Ты можешь с ними общаться?

«Да, способы имеются».

– Пусть твои агенты повлияют на тех, кто во дворце, – сказала Венли. – Пусть алети пригласят нас в гости. Их король перед отъездом упоминал, что обдумывает такой вариант. Когда наши люди туда попадут, они сами увидят, насколько сильны человеки. Пусть мой народ содрогнется от осознания своего ничтожества.

Она встала и пошла утешать мать.

«Надо заставить их бояться, Улим, – подумала Венли. – Пусть поют в ритме ужасов до глубокой ночи. Только тогда они прислушаются к нашим обещаниям».

«Будет сделано», – ответил спрен пустоты.

74. Символ

Слова.

Раньше я знал толк в словах.

Раньше мне многое удавалось.

Шагая по коридорам Уритиру, Венли пыталась настроиться на ритм самомнения, но постоянно сбивалась на беспокойство. Было трудно настроиться на эмоции, которых она не ощущала; такая ложь казалась хуже любого другого вранья, к которому доводилось прибегать. Венли врала не другим или самой себе. Она врала Рошару.

Тимбре успокаивающе затрепетала. Опасные времена требовали опасных решений.

– Это очень похоже на то, что говорил мне Улим, – прошептала Последняя Слушательница.

Тимбре снова затрепетала, убежденная, что Венли ни в чем нельзя винить: спрен пустоты манипулировал ее разумом, эмоциями и целями.