Тимбре снова затрепетала, убежденная, что Венли ни в чем нельзя винить: спрен пустоты манипулировал ее разумом, эмоциями и целями.

Тимбре, несмотря на всю свою мудрость, ошиблась. Улим усилил амбиции Венли, ее высокомерие, но она сама дала ему инструменты для работы. Где-то на дне души до сих пор жили те же самые чувства, что и во время совместной работы со спреном пустоты. Хуже того, в те дни Улим время от времени покидал ее светсердце – и она продолжала действовать по плану без его влияния.

Возможно, не только Венли виновата в том, что произошло. Но она добровольно приняла в этом участие. Теперь она должна сделать все возможное, чтобы загладить свою вину. Поэтому она шла с высоко поднятой головой, словно владела башней, а за ней следовал Рлайн, неся большой ящик, будто повинуясь приказу. Пусть все видят, что она обращается с ним как со слугой; это развеет некоторые слухи о них двоих.

Он поспешил приблизиться, когда они вошли в менее людную часть башни.

– Тут действительно стало темнее, Венли, – сказал он в ритме тревоги, что не улучшило ее собственного настроения. – После того, как…

– Тише, – перебила Венли.

Она знала, что он собирался сказать: после того, как произошла драка на рынке.

Вся башня уже знала, что Каладин Благословенный Бурей, ветробегун и защитник человеков, сражался с певцами. Что его силы все еще действуют. Сплавленные упорно трудились, распространяя другие слухи, – дескать, он подделал силы Сияющего с помощью фабриалей и был убит во время жестокого нападения на неповинных певцов.

Венли сочла эту историю надуманной, а ведь Благословенного Бурей она знала только понаслышке. Сомнительно, что пропаганда многих одурачит. Если бы за этим стояла Рабониэль, послание было бы куда хитрее. К сожалению, Повелительница желаний бо́льшую часть времени тратила на исследования, отдав бразды правления Лезиану Преследователю.

Его личные войска захватили власть в башне. Уже было с полдюжины случаев, когда певцы избивали человеков до полусмерти. Это место походило на бурлящий котел: стоит еще немного подбросить дров – и варево польется через край. Венли должна быть готова вывести своих друзей, когда это произойдет. Она надеялась, что ящик, который нес Рлайн, окажется полезным.

А пока что шла спокойно и уверенно, с высоко поднятой головой, напевая в ритме самомнения.

К тому времени как они добрались до лазарета Сияющих, нервы Венли натянулись, точно струны, – на них можно было бы сыграть какой-нибудь ритм. Она закрыла за Рлайном дверь, которую недавно установили рабочие-человеки, и наконец настроилась на радость.

В лазарете человеческий лекарь и его жена ухаживали за коматозными Сияющими. Они справлялись с этим гораздо лучше, чем подручные Венли; лекарь знал, как свести к минимуму образование язв на телах человеков и как обнаружить признаки обезвоживания.

Когда Венли и Рлайн вошли, к ним поспешила жена хирурга – Хесина.

– Это они? – спросила она Рлайна, помогая ему с ящиком.

– Не-а, это мое грязное белье, – сказал он в ритме забавы. – Подумал, раз Венли такая могущественная и важная персона, ей удастся найти кого-нибудь, чтобы его постирали.

Он шутит? В такой момент? Разве можно вести себя столь беззаботно? Если их обнаружат, то казнят – или даже хуже…

Женщина рассмеялась. Они отнесли ящик в дальний конец комнаты, подальше от двери. Сын Хесины отложил шнурки, с которыми играл, и подошел. Рлайн взъерошил ему волосы и открыл ящик. Он передвинул бумаги-обманки, разложенные сверху, и оказалось, что в ящике лежат футляры с картами.

Хесина ахнула – это был человечий вариант ритма благоговения.

– После того как мы с Кэлом расстались, а королева сдалась, – объяснил Рлайн, – я понял, что могу отправиться куда угодно.