– Ты мог бы запереться в камере в тот момент, когда башня сдалась, – сказал Лирин, – и притвориться пленником. Таким образом, Сплавленные могли бы освободить тебя, и никто бы ничего не заподозрил.

– Каждый человек в башне знает обо мне, Лирин, – возразил Рлайн. – Я «ручной паршенди» твоего сына. Прибегни я к подобной уловке, певцы в конце концов узнали бы правду и я оказался бы в камере по-настоящему. – Он снова пожал плечами. – Ну так оно и вышло на самом деле.

Они с Хесиной принялись копаться в картах, Рлайн болтал без умолку. Похоже, ему нравились эти человеки, и рядом с ними он чувствовал себя более комфортно, чем с Венли. То, как он использовал человеческие манеры, чтобы подчеркнуть свои эмоции – ритмы лишь проскальзывали в его речи, но не были движущей силой слов, – казалось ей слегка… жалким.

Лирин вернулся к своей работе по уходу за бесчувственными рыцарями. Венли подошла к нему, настраиваясь на любопытство.

– Тебе не нравится то, что они делают. – она кивнула в сторону Рлайна и Хесины.

– Сам не знаю, – откровенно сказал Лирин. – Нутром чую, что кража нескольких карт не повредит захватчикам. Но если мы сдадим карты и заявим, что нашли их в какой-нибудь комнате, это вполне может даровать нам благосклонность Сплавленных. А то и доказать, что мы с Хесиной не бунтари, – и тогда мы сможем перестать здесь прятаться.

– Вас защищает не эта комната, – возразила Венли, – а благосклонность госпожи Лешви. Без него Преследователь убьет тебя, что бы ты ни делал, чтобы доказать свою правоту. Он убил бы других Сплавленных, если бы думал, что это позволит ему уважить традицию. А прочие бы ему аплодировали.

Лирин хмыкнул – кажется, это была человечья версия ритма насмешки, – опускаясь на колени рядом с Сияющей и приподнимая ее веки, чтобы проверить зрачки.

– Приятно знать, что среди ваших правителей тоже есть идиоты.

– Ты действительно не хочешь сопротивляться? – с благоговением сказала Венли. – Ты действительно хочешь жить, подчиняясь захватчикам.

– Я сопротивляюсь, контролируя ситуацию, – сказал Лирин. – И работая с теми, кто у власти, а не давая им повода навредить мне и моим близким. Я усвоил этот весьма болезненный урок. Принеси-ка мне воды.

Венли была уже на полпути за водой, когда осознала, что подчинилась лекарю, – а ведь несколько раз говорила, что он должен проявлять к ней больше уважения. Какой странный человек. Он вел себя так властно, как будто был тут главным, но при этом всеми способами подчеркивал свою покорность.

Тимбре загудела, когда Венли вернулась к нему с водой. Ей нужно было еще немного попрактиковаться в своих способностях – особенно если придется прокладывать туннель через много футов скалы, чтобы добраться до выхода. Она взяла карту туннеля и отдала ее Джиал, одной из своих сторонников. Джиал сложила карту и сунула в карман; в тот же миг раздался стук в дверь.

Венли взглянула на Рлайна и Хесину, но они, очевидно, услышали, потому что прикрыли ящик с картами. Венли считала, что он все равно выглядит подозрительным, но деваться было некуда. Впрочем, Сплавленные не стали бы стучать.

Она открыла дверь и впустила группу человеков, которые несли на плечах кувшины с водой. Шестеро рабочих – те же, что и всегда. Это было хорошо, потому что, хотя Венли и получила разрешение от Рабониэли привести лекаря-человека для ухода за Сияющими, она солгала, сказав, что завербовала его в клинике.

Рано или поздно Лирин и Хесина будут узнаны, но лучше до предела ограничить круг людей, которые их видят. Пришедшие перелили воду в большие корыта, а затем принялись помогать с ежедневным обмыванием пациентов.