По крайней мере, он был в безопасности. Адолин, Ренарин, Ясна, Далинар и малыш Гэв. Вся ее семья далеко от вторжения и беспорядка, который устроила Навани. Спасибо Всемогущему за эту маленькую милость…

Рабониэль принесла табурет – низкий, так что, когда она села, ее глаза оказались на одном уровне с глазами Навани. А еще при ней была корзина, которую Сплавленная поставила на пол и достала бутылку бордового вина. Шинское, более сладкое, чем традиционные алетийские вина. Амоштху – так его называли – делали из винограда.

– Судя по твоим дневникам, – сказала Рабониэль, – оно тебе нравится.

– Вы читали мои дневники?

– Конечно. – Рабониэль поставила на стол два бокала. – На моем месте ты поступила бы так же.

Сплавленная откупорила бутылку и наполнила бокал Навани до половины.

Она не пила. Рабониэль не стала принуждать ее, вместо этого изучила вино опытным взглядом, а затем сделала глоток.

– О, да, – сказала она. – Вкус, наполненный воспоминаниями. Виноград. Твои предки так и не добились успеха в попытках вырастить его за пределами Шиновара. Кажется, слишком холодно. Или дело в отсутствии чернозема. Я нахожу это объяснение странным, поскольку виноградные лозы кажутся похожими на многие из наших местных растений… Я еще не родилась, когда вы пришли в наш мир. Моя бабушка, однако, всегда упоминала о дыме. Сначала она подумала, что у вас причудливые узоры на коже – но это потому, что много человеческих лиц было обожжено или отмечено сажей от разрушения мира, который они оставили позади. Она рассказывала о том, как ваш скот стонал и кричал от ожогов. Таков результат связывания потоков без клятв, без страховки. Конечно, это было до того, как мы вообще узнали про потоки. До того, как наши спрены переметнулись к вам, до начала войны.

Навани слушала и чувствовала, как шевелятся волосы на затылке. Шквал. Это существо… Рабониэль жила в темные дни, во времена, предшествовавшие историческим хроникам. У них не было достоверных сведений о той эпохе. Но вот перед Навани сидело ее живое свидетельство, попивало вино из тайника бывшей королевы и размышляло о происхождении человечества.

– Так давно, – произнесла Рабониэль с мягкой, почти неразличимой интонацией. – Очень, очень давно. Сколько времени прошло? Семь тысяч лет? Я не думаю, что ты в состоянии постичь, как я устала от этой войны, Навани. Как мы все устали. И ваши Вестники тоже.

– Тогда покончим с этим, – сказала Навани. – Объявите перемирие. Покиньте башню, и я уговорю Далинара вступить в переговоры.

Рабониэль покрутила бокал с вином, словно пытаясь рассмотреть жидкость под разными углами.

– Думаешь, мы не пытались вести переговоры? Навани, наши племена рождены, чтобы сражаться друг с другом. Мы противоположности. По крайней мере, я так думала. Я всегда предполагала, что если буресвет и пустосвет действительно смешаются, то… бабах! Они уничтожат друг друга. Так же, как делаем мы в этой бесконечной войне.

– Значит, в этом все дело? – спросила Навани. – Поэтому вы так сильно хотите, чтобы я соединила разные виды света?

– Мне нужно знать, права ли ты. Если да, то многое из того, что я планировала, рухнет. Интересно… может быть, я больше не способна мыслить здраво. Может, я выдаю желаемое за действительное. Когда живешь слишком долго, забываешь об осторожности. Становишься слишком самоуверенным.

Рабониэль кивнула в сторону стола Навани:

– Неудачный день?

– Я утратила интерес, – сказала бывшая королева. – Кажется, мне пора принять ваше первоначальное предложение и начать таскать воду.