– Нет.

– Я тоже, – сказала Рабониэль. – Но мне интересно.

Навани откинулась на спинку кресла:

– Ну, если это правда – а мой муж говорит, что правда, и я допускаю такую возможность, – то механизмы смерти богов находятся далеко за пределами понимания как человечества, так и Сплавленных.

– А разве ты не говорила мне раньше, что в основе всего лежат механизмы? Боги дают нам силы. Что за силы? Гравитация, Расщепление, Трансформация… фундаментальные потоки, управляющие всем. Ты сказала, что ничего в мире не существует просто так. Я принимаю это и твою мудрость. Но по той же логике боги – Осколки – обязаны действовать не на основе тайны, а на основе знания.

Рабониэль повертела самосвет, затем встретилась взглядом с Навани:

– Честь был убит с помощью какого-то процесса, которого мы пока не понимаем. Я предполагаю – исходя из услышанного от других, – что его могущество уничтожили с помощью… некой противоположности. Я думала, если смогу обнаружить этот противоположный свет, у нас будет власть над самими богами. Разве это не сила, способная положить конец войне?

Шквал. Именно этого он и хотел. Именно этим и занимался Гавилар!

Самосветы. Пустосвет. Странная сфера, которая взорвалась, когда ее прикрепили к фабриалю… и добавили свет другого рода…

Гавилар Холин – король, муж, иногда чудовище – искал способ убить бога.

Внезапно его невообразимая самонадеянность – и грандиозный план – преобразились для Навани в нечто единое. Она знала то, чего не знала Рабониэль. Противоположность пустосвету действительно существовала. Это был не буресвет. И не новый, смешанный свет, который они сотворили. Но Навани его видела. Держала в руках. Ее муж отдал его Сзету, а тот – ей.

«Ради святейшего имени Всемогущего… – подумала она. – Вот в чем дело». Но как и все великие откровения, ответ на один вопрос повлек за собой множество новых вопросов. Почему? Как?..

Рабониэль встала, совершенно не обращая внимания на прозрение Навани. Сплавленная спрятала самосвет, и Навани заставила себя сосредоточиться на окружающем мире. На совершенном открытии.

– Я была уверена, что к краху могущества Чести привело нечто, свойственное силам противостоящего ему Вражды, – сказала Рабониэль. – Я ошибалась, и ты мне это доказала, в чем я вижу необычайную пользу. Теперь мне следует отказаться от этой линии рассуждений и сосредоточиться на моем действительном долге – обеспечении безопасности башни.

– А как же обещание, что вы уйдете, если я помогу найти этот свет?

– Мне очень жаль, – сказала Рабониэль. – В следующий раз постарайся не быть такой доверчивой.

– В конце концов, – прошептала Навани, – ты принадлежишь ему, а я – Чести.

– Увы. Можешь оставаться здесь и продолжать любые другие исследования, какие пожелаешь. Ты заслужила это, а также мою благодарность. Если хочешь найти простую работу в башне, я все устрою. Обдумай варианты, а затем скажи, чего ты хочешь. – Рабониэль помедлила. – Сплавленные редко бывают в долгу у человека.

С этими словами она ушла. Навани, в свою очередь, допила остатки вина, чувствуя, как гудит в голове от последствий случившегося между ними.

77. Надлежащая законность

Семь с половиной лет назад

Венли увернулась от патруля человеческих стражников.