Криптик бодро помахал рукой. Каладин не слыхал, что Шут теперь светоплет, но не удивился этому. Кажется, он уже давно видел, как этот человек творит светоплетения. Так или иначе, Шут не вел себя как рыцарь одного из Сияющих орденов. Он был просто… ну, Шутом.

– Эта история, – провозгласил Шут, – бессмысленна. Не надо искать в ней мораль. Понимаешь, она не из таких историй. Она другая.

Криптик что-то достал.

– Твоя флейта! – воскликнул Каладин, узнавая предмет. – Ты нашел ее?

– Это сон, идиот. Она не настоящая.

– Ой, – сказал Каладин. – Точно.

– Зато я настоящая! – произнес криптик мелодичным женским голосом. – Вовсе не воображаемая! Только вот, к сожалению, иррациональная! Ха-ха!

Она начала играть на флейте, перебирая по ней пальцами, и зазвучала тихая музыка. Каладин не был уверен, каким образом спрену удается произвести эти звуки, не имея губ.

– Эта история, – сказал Шут, – называется «Пес и дракон».

– Э-э… что и что? – спросил Каладин. – Или сейчас я тоже не должен ничего говорить?

– Ну что за народ… – вздохнул Шут. – Пес – это гончая, примерно как рубигончая.

Он поднял ладонь, и в ней появилось существо, четвероногое и пушистое, как норка, только крупнее и с другой формой морды.

– Это забавно, хоть ты и не понимаешь почему, – сказал Шут. – Люди на любой планете осознанно разводят животных с одними и теми же признаками. Нельзя не изумиться тому, как согласуются между собой примеры одомашнивания по всему космеру. Что об этом может знать живущий на гигантском каменном шаре, полном слизи, где все постоянно мокрое и холодное? Это пес, Каладин. Они мохнатые, преданные и замечательные. А вот это – дракон.

В другой его руке появился огромный зверь, похожий на ущельного демона – только с распростертыми крыльями и всего четырьмя лапами. Он был блестящего перламутрового цвета, с серебряной кромкой по контурам тела. У него также были более мелкие хитиновые кусочки, чем у ущельного демона, – фактически его тело покрывали маленькие кусочки панциря, гладкие на ощупь. Он стоял с гордым и царственным видом, выпятив грудь.

– Я знаю только одну такую на Рошаре, – заметил Шут, – и она предпочитает скрывать свой истинный облик. Однако эта история не о ней и не о драконах, которых я встречал. На самом деле дракон почти не фигурирует в истории, и я бы убедительно попросил тебя не жаловаться на эту часть, потому что я действительно ничего не могу изменить, и ты только разозлишь Виньетку.

Криптик снова помахала рукой:

– Я легко раздражаюсь! Это очень мило.

– Вовсе нет, – сказал Шут.

– Это мило! – возразила Виньетка. – Для всех, кроме него! У меня есть доказательство!

Музыка продолжала играть, а спрен двигала пальцами по флейте совершенно беспорядочным образом.

– Однажды пес увидел летящего в небе дракона, – продолжил Шут, и иллюзорный дракон воспарил над его ладонью.

Каладин был рад истории. Что угодно, лишь бы отвлечься от ненавистного ветра, который слабо доносился снаружи, завывая, словно стремясь ворваться в пузырь света и напасть.

– Пес изумился, как и следовало ожидать. Он никогда не видел ничего столь величественного и грандиозного. Дракон парил в небе, переливаясь радужными красками в лучах солнца. Когда он изогнулся и пролетел над псом, он выкрикнул могучий вызов, требуя на человеческом языке, чтобы все признали его красоту.

Пес наблюдал за этим с вершины холма.