– Гениально, – прошептала Рабониэль.

– Проверим…

Навани взяла свой смычок, прижала пластину к стенке вакуумной камеры и начала играть антипустосветный тон.

Рабониэль поморщилась от этого звука.

– Свет не услышит, – сказала она. – Он же в вакууме, как ты и сказала.

– Да, но он движется и скоро коснется пустого бриллианта на другом конце трубки, – сказала Навани. – Я хочу, чтобы это было первое, что он услышит, когда притронется к материи.

Им пришлось довольно долго ждать, пока пустосвет дрейфовал в вакууме, но Навани продолжала играть. В каком-то смысле это была кульминация ее многодневных лихорадочных изысканий. Кульминация симфонии безумия, которую она сочиняла.

В конце концов пустосвет притронулся ко второму бриллианту и его затянуло внутрь. Навани подождала, пока в камень не проникло достаточное количество энергии, а потом велела Рабониэли снять колпачок с вакуумной трубки. Раздался негромкий хлопок. Навани вытащила камень. Он слабо светился фиолетово-черным. Она внимательно разглядывала его, пока не…

Да. Слабое искривление воздуха. Она с трепетом протянула самосвет Рабониэли, и внезапно та закричала.

Навани поймала бриллиант, когда Рабониэль его выронила. Сплавленная прижала руку к груди, напевая в яростном ритме.

– Я так понимаю, звук был не из приятных, – проговорила Навани.

– Это было похоже на тон, который издает пластина, но в тысячу раз хуже. Это… неправильно. Такая вибрация не должна существовать!

– Для меня это звучит точно так же, как тон Вражды.

Навани положила камень на стол рядом с кинжалом, который дала ей Рабониэль. Тем, который мог направлять и перемещать свет.

Навани села в кресло. Рабониэль – на табурет, который раньше стоял у стены. Вдвоем они уставились на маленький самосвет, который казался таким неправильным.

– Навани, – наконец проговорила Рабониэль. – Это… изменит мир.

– Знаю. – Навани со вздохом потерла лоб.

– Выглядишь измученной, – заметила Рабониэль.

– Я почти не спала несколько дней, – призналась Навани. – Честно говоря, все это так ошеломляет. Рабониэль, мне нужен перерыв. Возможность погулять, подумать, собраться с мыслями и разогнать кровь в жилах.

– Иди, – сказала Сплавленная. – Я подожду.

Она махнула охраннику, чтобы тот шел с Навани. Сама Сплавленная осталась сидеть, не сводя глаз с камня. Рабониэль была так зациклена на бриллианте, что не заметила, как Навани, собираясь выйти с охранником в коридор, прихватила с собой «Ритм войны».

Навани вся подобралась в ожидании…

Позади прозвучал взрыв.

Ударная волна была так сильна, что коридор содрогнулся, а охранник Навани подскочил в шоке. Оба обернулись: из покинутой ими комнаты извергался дым. Охранник бросился назад и за руку потащил за собой Навани.

Внутри воцарился хаос. Стол разнесло на куски, Рабониэль лежала на полу. Лицо Сплавленной превратилось в маску боли, спереди все было разорвано в клочья – хава превратилась в лохмотья, панцирь был поцарапан и сломан, из кожи торчали осколки стекла. Или бриллианта? К счастью для Рабониэли, она не получила много осколков в лицо, хотя оранжевая кровь сочилась из тысячи ранок на ее руках и груди.

Во всяком случае, Рабониэль была еще жива, и план Навани провалился. Она предполагала, что в ее отсутствие Рабониэль сделает следующий шаг – попытается смешать пустосвет с новым светом. Рабониэль продолжала верить, что разновидности света исчезнут, если их смешать.