Вскоре после этого Рабониэль пришла проведать ее. Навани собралась с духом. Она знала, что так случится.

– Навани? – спросила Сплавленная. – Эта последняя просьба довольно странная. Я не понимаю, как ее истолковать.

– Просто кое-какое оборудование, смысл которого понятен лишь посвященным, – ответила Навани, сидя за своим рабочим столом. – Ничего особенного, но использовать его в некоторых опытах будет забавно. Не страшно, если его не удалось отыскать.

– Я санкционировала запрос. Если оно там, ты его получишь.

Этот ритм выражал любопытство. Навани сделала пометку в блокноте; она пыталась перечислить их все.

– Над чем ты работаешь? – спросила Рабониэль. – Охранник сказал, что ты воспроизводишь какой-то жуткий, негармоничный звук.

Преисподняя. Царственные слышали новый тон по-другому. Какое бы объяснение придумать?..

– Я проверяю, как атональные звуки влияют на пустосвет, если вообще влияют.

Рабониэль задержалась, заглядывая Навани через плечо. Затем посмотрела на пол, где в ведре с ледяной водой – растаявшим снегом снаружи – лежал самосвет. Это была попытка проверить, может ли температура заглушить тон пустосвета.

– Чего ты мне не говоришь? – сказала Рабониэль в задумчивом ритме. – Я нахожу твое поведение… интригующим.

Она отвернулась; в комнату вошла ее дочь.

Сегодня младшая Сплавленная пускала слюни. Рабониэль велела слуге периодически прикладывать тряпку к губам дочери. Дело было не в том, что ее лицо было парализовано, а скорее в том, что она, казалось, не замечала и не заботилась о том, что у нее текут слюни.

– Ты пишешь в нашей тетради о чем-то под названием «акси», – заметила Навани, пытаясь отвлечь Рабониэль. – Что это такое?

– Аксон – это наименьшая из возможных частица материи, – пояснила Рабониэль. – Вражда может их видеть. Теоретически, имея достаточно мощный микроскоп, мы могли бы узреть маленькие шарики материи, составляющие все вокруг.

Навани читала много теорий о таких мельчайших частицах. О ее душевном состоянии многое говорил тот факт, что она почти не испытала всплеска любопытства оттого, что сверхъестественное существо подтвердило эти предположения.

– У акси есть полярность? – спросила Навани, проверяя температуру в ведре.

– Должна быть. По нашим теориям, аксиальная взаимосвязь – то, что не дает вещам распадаться. На это влияют определенные потоки. Силы, связывающие акси, образуют фундамент космера.

Навани хмыкнула, снова записывая показания термометра.

– Что ты делаешь? – спросила Рабониэль.

– Проверяю, меняются ли вибрации самосвета при понижении температуры, – призналась Навани. – Не могла бы ты подержать его и сказать мне, меняется ли ритм – может, делается громче – по мере нагревания?

– Могу, – сказала Рабониэль, усаживаясь на пол рядом со столом.

Позади нее дочь тоже уселась, подражая ей. Служанка – певица в трудоформе – опустилась на колени, чтобы промокнуть губы дочери.

Навани достала камень щипцами и отдала Рабониэли. Хотя Навани могла слабо различать звуки камней, прижимая их к своей коже, ей не хватало тонкости слуха, чтобы отследить небольшие изменения в громкости. Ей нужен был певец, чтобы закончить этот эксперимент. Но как помешать Рабониэли понять конечный результат?

Рабониэль взяла сферу и некоторое время сидела, закрыв глаза. Наконец она покачала головой:

– Я не чувствую никаких изменений в тоне. Почему это важно?

– Я пытаюсь определить, изменяется ли он от какого-нибудь воздействия.