Адин поднял копье, которое нашел в атриуме. Осажденные люди вместе с певцами встали кругом, защищая раненых; кто-то плакал, и повсюду виднелись спрены страха. Стариков и детей оттеснили в центр, но Адин туда не пошел. Пусть спрены-наблюдатели увидят, что он не из тех, кто прячется. Даже женщины взялись за оружие, включая жену лекаря, которая отдала своего малыша одной из девушек в центре. Война – мужское искусство, но тот, кто нападает на женщин, перестает быть воином. Он заслуживает всего, что с ним потом может случиться.

Среди раненых был и отец Адина. Жив, слава Вестникам, но сильно истекает кровью. Он сражался за Сияющих, когда Адин… прятался в коридоре.

Забери его буря, он больше не будет трусом. Он… не будет, и все тут. Адин встал в строй рядом со страшным паршуном в невероятных панцирных доспехах, затем попытался с копьем принять ту же позу.

Буреформы двинулись вперед, распевая ужасную песню. Адин обнаружил, что дрожит, древко копья в его руках стало скользким.

О, шквал.

В тот момент он не хотел добиваться внимания спрена. Он не хотел драться. Ему хотелось быть дома, мастерить тарелки и слушать, как напевает отец. Он не хотел стоять здесь, зная, что они все… они все…

Чья-то рука схватила Адина за плечо и потянула назад. Не до самого центра, а самую малость, чтобы его заслонить собой. Это оказался тихий мостовик, Даббид. Адин не стал возражать, особенно после того как увидел буреформы. Было приятно, что кто-то стоит перед ним, хоть копье мостовика и дрожало. Он… притворялся, что боится? Вводил противника в заблуждение?

Буреформы не выпускали молний, вот и хорошо. Наверное, это потому, что все случилось на рынке. Силы этих Сплавленных были слишком непредсказуемыми. И все-таки их собралось… несколько сотен. Откуда-то сзади донесся приказ, и враги бросились в атаку; по их телам бегали красные молнии, от соприкосновения с чем-нибудь происходили вспышки.

В считаные секунды вокруг воцарился хаос. Адин зажмурился и дрожащей рукой, с воплем, ткнул копьем куда-то вперед.

Нет, он должен сражаться. Он должен…

Что-то ударило его в спину, швырнуло вперед. Удар оглушил мальчика, он потерял копье. Когда Адин перевернулся, над ним стоял красноглазый Приносящий пустоту. Существо небрежно нацелило копье, чтобы добить упавшего.

Адин даже не успел закричать, прежде чем…

Дзынь!

Дзынь?

Буреформа склонила голову набок, напевая странную песню. Тварь ударила Адина в грудь, но копье снова резко остановилось. Адин, распростертый на полу, посмотрел на свое тело.

Его торс был окружен сверкающей синей броней. Он поднял руки и обнаружил, что они в латных перчатках.

Он в осколочном доспехе.

Он… в осколочном доспехе!

– Ха! – крикнул мальчик и пнул буреформу.

Существо подбросило на двадцать футов, и оно врезалось в стену. Адин почти не почувствовал сопротивления. Все было так, как он всегда себе представлял. Он…

Осколочный доспех сорвался с него и превратился в группу спренов ветра, взмывших к Даббиду, который должен был вот-вот получить топором по голове.

Дзынь!

Оба бойца – человек, теперь закованный в осколочный доспех, и враг, ударивший его, – застыли на месте, ошеломленные. Враг попятился, и доспех снова отлетел, на этот раз окружив ведущую Небесную. Она с копьем атаковала буреформу и получила в ответ разряд молнии, окутавший все тело.

Когда в глазах у Адина прояснилось, он увидел, что Небесная парит в броне, уставившись на свои руки с явным удивлением. Сбитые с толку, буреформы начали кричать и изменили строй.

Броня разлетелась на куски – рассыпалась на странных спренов ветра, которые взмыли над рынком и прицепились к парящей в вышине фигуре.