Несомненно, на шум выстрелов и грохот разбивающихся стекол в отель явилась, полиция, а потому Эрик решил сменить берлогу. Еще днем, не сообщая Лене, он позвонили забронировал им номера еще в двух отелях. Так было надежнее. Никогда не знаешь, что может произойти на охоте, и последнее испытание это лишь доказывало.

Покинув опушку леса, он сбежал по берегу Козьяка к кромке воды, чтобы смыть с себя кровь, но мыслями находился не с неожиданными врагами, а с Леной.

Он никогда не был ни верующим, ни суеверным, но сейчас непрестанно просил Бога о том, чтобы она умерла.

Иначе ему придется ее убить.

Глава 23

31 декабря 1765 г. в окрестностях Озера, монастырь Сен-Грегуар

— Пьер?

Болезненные хлопки по щекам вырвали его из забытья, и когда он почувствовал, как в шею ему втирают ледяной снег, исчезли последние следы помрачения.

— Что?.. — простонал он и, выпрямившись, увидел перед собой озабоченное лицо отца.

Он пошевелил руками и ногами: за исключением онемения в бедре, падение с дерева как будто не причинило ему большого вреда. Штанина была разорвана по шву, когти твари пробили даже толстую кожу сапога.

— Это был Антуан, — сказал он, вставая. Жану пришлось его поддержать. — Я видел, видел, как он выскользнул из хижины, и последовал за ним сюда, — солгал он, чтобы не признаваться, почему на самом деле бродил вокруг монастыря. — Я хотел его задержать.

Ни с того ни с сего отец отвесил ему оплеуху.

— Это тебе за то, что пошел один, — объяснил он, но в лице у него читалось скорее облегчение, чем злость. — Что случилось?

Со всей поспешностью Пьер рассказал о происшествии, и лицо Жана омрачилось.

— Они спарились? Значит, необходимо покончить с тварью в ближайшие же месяцы, иначе весь Жеводан обезлюдеет от их своры и голода.

Пьер заметил, что пошел сильный снег. Снежинки давно уже стерли следы и вскоре скроют, куда направились Антуан и его звериная подруга.

Потом они услышали приглушенный раскат выстрела, вскоре после него прозвучал второй.

— Это из монастыря!

Пьер бросился бежать. Страх за Флоранс придал ему сил. Жан последовал за ним по глубокому снегу через белую пелену Метели.

Внезапно его сын остановился. Перед ними из клубящихся снежинок возникла тень: кто-то нес, перебросив через плечо, мужчину.

— Малески? — удивился Жан, узнав молдаванина.

— Хорошо, что я вас встретил, — задыхаясь под ношей, ответил тот. — Вот, это ваш сын… Сами его несите!

Он сбросил в снег подстреленного Антуана, чье лицо походило на окровавленную маску. И из левого плеча бежала кровь — по какой-то причине на сей раз раны сами собой не исцелялись.

— Серебро, — коротко ответил на их немой вопрос молдаванин. — Лучшее средство против оборотней. Нам надо идти, месье. Монашки не глухие и, наверное, услышали мои выстрелы. Флоранс ничего не выдаст, она мне поклялась.

— Она в добром здравии? — нетерпеливо спросил Пьер, помогая отцу взвалить на плечо раненого брата.

Кивнув, Малески хлопнул его по спине.

— Я поспел вовремя, чтобы помешать вашему брату познакомиться с ней поближе.

— Благодарю вас!

— Не благодарите меня, скажите лучше, куда нам теперь идти. В такую метель мы до вашего дома не доберемся.

— Тут поблизости есть укрытие. — Жан указал на север. — Но сначала объясните…

— Пошли, — прервал его Малески и первым повернулся уходить.