— Лежите, лежите, красавица.

Над ней стоял Эрик. Он воспользовался мгновением, чтобы вытащить из сапога второй пистолет. Танцовщица лежала неподвижно, одна ее рука скрывалась под телом, другая сжимала барабанную палочку.

Где-то на заднем плане заиграла мелодия «А-Тимс».

Женщина ядовито улыбнулась, открывая оскал хищного зверя, ее мощные клыки походили на стену из острых ножей.

Беспокойство за отца превратилось в страх, который ему пришлось побороть, лишь бы не утратить контроль над ситуацией.

— Эй, усатый! — крикнул он одному из низведенных до роли статистов мужчин, которые стояли как вкопанные и ж дали, чем закончится поединок. — Иди сюда.

Усатый не смел пошевелиться.

— Ответь на треклятый звонок, не то, клянусь…

Тут две вещи случились одновременно: один из мужчин нагнулся за лежащим у его ног «Р9», а танцовщица воспользовалась тем, что Эрик отвлекся на его движение. Барабанная палочка так быстро взметнулась вверх, что у Эрика вообще не осталось времени. Палочка с силой ударила его в лицо. Эрик повалился на колонку балдахина, обрушив всю конструкцию. Мир вокруг скрылся за черным шелком. Он видел перед собой зеленые матерчатые листья вышитой пальмы, на него пахнуло ароматами еды и ладана, которыми пропиталась ткань. Где-то поблизости кряхтел мужчина. Выходит, не одного его погребло под складками материи.

«А-Тимс» все еще звала, но мелодию вдруг заглушил выстрел из его собственного «ЗИГ-Зауэра», из которого прицелился в него один из египтян. Вокруг него в складках ткани зажужжали стеклянные пули, но ни одна не достигла цели. Ослепленный, Эрик пополз приблизительно в ту сторону, где должна была находиться стопа подушек — она послужит ему укрытием, пока он не избавится от этой шелковой сети.

Выстрелы смолкли, очевидно, магазин опустел.

Упуаут, вероятно, упивалась радостью, ведь мобильный звонил, не переставая, манил его, призывал к себе и, невзирая на веселую мелодию, грозил смертью отца.

У Эрика страх за отца перерос в панику. С силой рванув, он выпутался из шелковой тюрьмы — как раз вовремя, чтобы ловким ударом в грудь сбить с ног египтянина, еще стоявшего с пустым «Р9» в руках. Танцовщицы и оставшихся в живых мужчин след простыл.

— Черт, проклятье! — Пригибаясь Эрик обежал стопу подушек, за которой, как ему казалось, звонил телефон, на ходу подобрал «Р9» и вогнал в него новый магазин.

Танцовщица напала внезапно, возникнув, словно из пустоты. Она сменила облик, теперь это была наполовину женщина, наполовину зверь, который двигался на двух ногах и выглядел при этом как химера-переросток с блестящим мехом. Лишь пояс с монетами еще позвякивал у нее на бедрах, остальная одежда с нее слетела. Со свистом разрезали воздух барабанные палочки.

Сорвав с плеч белый кожаный плащ, Эрик закрутил его перед собой как тореадор и тем отвел часть ударов, которые утратили свою убийственную силу. Одновременно он ударил тварь в низ туловища, на что она изумленно тявкнула. Накладка из закаленного серебра причинила ей боль и сбила с ритма атаки. Этим Эрик воспользовался, чтобы перезарядить оружие.

— Отправляйся к своим пирамидам, гадина!

Прижав ствол «Р9» к меху на уровне сердца, Эрик несколько раз спустил курок. Изобретатель стеклянных пуль воистину обрадовался бы тому, что сотворило с телом танцовщицы его детище. Не осталось ничего, что находилось в непосредственной близости от входного отверстия. Ребра и сердце разорвало в клочья, оборотень с воем дернулся — и замертво упал на паркет. Сейчас перед Эриком снова предстала обнаженная красавица лет двадцати пяти с поясом-монисто на бедрах и зияющей дырой в груди.