— С тобой все в порядке, мой мальчик?

Из спускающихся сумерек выступила фигура в длинном плаще. Из-за поднятого воротника и надвинутой на лоб треуголки Шатонеф не мог разглядеть лица. Вполне возможно, он обязан жизнью обретшему вдруг плоть доброму духу кого — нибудь умершего охотника.

— Спасибо, мсье, — поспешно пробормотал он и с трупом выбрался из сугроба, не выпуская при этом выбивающуюся овцу. В ушах у него еще звенело от грохота выстрела, сердце готово было выскочить из груди.

Кивнув, мужчина прошел мимо него, чтобы осмотреть застреленного зверя, и, убедившись в чем-то, разочарованно выдохнул.

— Всего лишь бешеный волк.

Он перезарядил ствол, из которого стрелял, и лишь потом повернулся к мальчику. А тот уже смог разглядеть дружелюбные карие глаза и высокие скулы молодого лица.

— Я надеялся, это бестия. Я Пьер Шастель. Мы с отцом и братом охотимся на нее, — поспешно объяснил он. — Я шел по следу, когда услышал блеянье твоей овцы.

— Это небо послало вас! Я Жан. Жан Шатонеф. — Мальчик понемногу успокаивался и теперь старался не выставить себя трусом перед спасителем. — Вы появились как раз вовремя, мсье. Хотите пойти со мной? Начинается сильная метель. Вам лучше не оставаться в лесу. Если вы видели след именно бестии, будьте уверены, она тоже станет искать укрытия. Поймаете ее, когда метель уляжется.

После краткого раздумья Пьер согласился. Сняв с пояса охотничий рожок, он издал долгий протяжный звук, давая знать отцу и брату, что после выстрела с ним все в порядке и что он не уложил бестию. За воем ветра издали донеслись слабые ответные сигналы.

— Идем.

Шатонеф зашагал вперед, а Пьер следом. Вместе они загнали овец к остальной отаре и стали спускаться к деревне, а зима всемерно давала понять, что с ней шутки плохи.

— Становится чересчур опасно, — крикнул парнишка, перекрывая рев ветра и указывая посохом на хлев. — Этот не наш дом, им вся деревня пользуется. Но он сойдет как укрытие, пока метель не уймется.

Пьер помог загнать скот в темное помещение. Пахло тут старым навозом и овцами. Коровьи лепешки замерзли почти в камень, и на истоптанном земляном полу лежало немного соломы. Пастушок зажег фонарь, свисавший с большого крюка на стене. И тут же у обоих поя вилось ощущение, что с толикой света в хлеву стало теплее.

Строение шириной в четыре шага и длиной в пять было сложено из гранитных валунов, крышей ему служила незамысловатая конструкция из балок и дерна. В задней части был сколочен из грубых досок настил, там хранились скудные запасы соломы и сена.

Овцы, дрожа, тесно жались друг к другу и тихонько блеяли. Они тоже радовались, что сбежали от ледяного ветра, который, задувая в щели двери, пел свою морозно-звонкую песенку.

— Так вы охотитесь на бестию, мсье? — спросил Шатонеф, дыхание белым облачком вырывалось у него изо рта. В ломающемся юношеском голосе сквозило восхищение.

Поставив в угол мушкет, Пьер улыбнулся — нечасто на его долю выпадали подобные сантименты.

— Кое-кто назвал бы это глупостью, — с усмешкой отозвался он и, опустив воротник, размотал шарф. — Но мы доподлинно знаем, что делаем. Бестия не застанет нас врасплох.

Опустившись на кучу старого сена, он вытянул ноги.

— И как вы собираетесь ее убить? — Глаза мальчика метнулись к мушкету. — Люди говорят, что бестия неуязвима. В нее десятки раз попадали пули, а она снова и снова сбегала от загонщиков. У вас оружие особенное, мсье?

— Нет, нов отличие от остальных я хорошо стреляю, — возразил Пьер и тихонько рассмеялся. Выискав в заплечном мешке немного хлеба и окорок, он подержал замерзшее мясо над пламенем фонаря, отрезал и протянул кусок мальчишке.