Пьер поднял голову. За пеленой слез он не мог разобрать ничего, кроме светлого пятна в обрамлении темной материи. Утерев слезы рукавом, он с трудом поднялся на ноги, которые затекли и онемели. За страстной молитвой он совершенно потерял чувство времени.

— Вы…

Поразительно прекрасное лицо девушки, которой никак не могло быть больше семнадцати лет, лишило его рада речи. В желудке у него разлилось тепло, но совесть тут же предостерегла, что в доме Божьем не место для распутных мыслей.

Смущенно улыбнувшись, девушка потупила голубые глаза.

У вас язык отмерз, мсье? — Из-под темной ткани выбивались пряди русых волос.

— Простите, — извинился он. — Я увлекся молитвой, а когда я услышал ваш голос, то решил, что небо послало мне ангела, чтобы избавить от злых мыслей. — Едва эти слова сорвались с его губ, он сообразил, как они похожи на заигрывание. — Но, прошу, не поймите меня неверно, — попытался он спасти положение и почувствовал, как заливается краской. — Я не хотел вас смутить. Я… мне уже лучше. — Он, смирившись, вздохнул. — Что бы я ни сказал, это покажется нам бормотанием глупца.

— Нет, мсье, — улыбнулась девушка. — Лишь путаницей. — Она поправила темную накидку, при этом стала видна ткань темно-красного платья и остроносый сапожок.

— Вы не из монашек? — с предательской яростью вырвалось у него.

— Нет. Я воспитанница достопочтенной аббатисы.

От ее слов он почему-то стал еще счастливее.

— Как насчет миски супа, мсье?.. — Она подождала, когда он представится.

Пьера одолела нерешительность. «Следует ли ей навыкать имя?» Ему не хотелось лгать в доме Божьем, перед статуей святого и под крестом, а потому он признался.

— Тогда пойдемте, мсье Шастель, — сказала она с легким поклоном. То ли девушка не слышала ничего про сомнительную славу лесников, то ли она ее не заботила. — Я отведу вас в странноприимный дом, там вам дадут чего-нибудь теплого. — Она направилась к боковой дверце часовни, которая вела в сам монастырь.

Пьер не двинулся с места.

— Вы очень добры, но, к сожалению, мне надо идти, мадемуазель…

— Топэн. Меня зовут Флоранс Топэн. — Она окинула его сияющим взглядом. Было очевидно, что и она находила его привлекательным, хотя девушка тут же благонравно потупилась. — Что гонит вас без еды на мороз?

— Ему надо уложить волка, — раздалось резко от открытой входной двери, и оба молодых человека испуганно вздрогнули. — Он достаточно потерял времени, валяясь на коленях перед истуканом дохлого попа.

По силуэтам на пороге Пьер узнал отца и брата, которые в отличие от него не расстались с оружием. Им наплевать было на правила в освященном доме Бога.

Жан бросил сыну мушкет.

— Ты оставил его за дверью, Пьер. Он недешево нам обошелся. Ты что, хочешь подарить его случайно проходившему мимо крестьянину? Да ты совсем рехнулся?

Пьер поймал оружие и торопливо зашагал к выходу из часовни.

А вот Флоранс совершенно неожиданно откликнулась на странное вторжение.

— Поскольку вы его отец и, уж конечно, тоже проделали немалый путь по холоду, я с радостью предложу и вам, и вашему спутнику горячего супа.

Она не утратила дружелюбного тона, хотя по ее лицу читалось, что ей пришлось преодолеть себя, лишь бы не сбежать сейчас же. Любовь к ближнему была для нее не пустым звуком, даже если этот ближний вел себя грубо. Такой отпор огорошил лесника, и его суровое лицо смягчилось.

— Прошу прощения, мадемуазель, время уже позднее, и нам бы хотелось добраться до деревни еще до наступления ночи.