— Прошу прощения, мадемуазель, время уже позднее, и нам бы хотелось добраться до деревни еще до наступления ночи.

— У нас есть странноприимный дом… — начала Флоранс, но тут дверь бокового прохода открылась.

В часовню вошла аббатиса Григория и с улыбкой кивнула девушке, но тут заметила троих гостей и, почти незаметно нахмурившись, постаралась оценить положение.

— Я не ожидала, что помимо Пьера Шастеля мне доведется увидеть в часовне еще и его отца и брата, — удивленно сказала она, складывая перед грудью руки. — Полагаю, лишь один из вас пришел сюда ради молитвы, месье?

— Они пришли за мной, — отозвался Пьер. — И мы как раз собирались уходить.

Склонив голову под капюшоном, Флоранс отошла, чтобы встать рядом с аббатисой.

— Я предложила им немного еды и кров на ночь, достопочтенная аббатиса.

Григория смотрела на Жана.

Оставь, Флоранс. Эти господа не примут наше гостеприимство. Мсье Шастель-старший не слишком жалует веру и пашу церковь.

— Вера, возможно, недурна, когда Бог слышит молящихся и посылает им помощь. Иначе можно и дереву молиться. Оно все-таки плоды приносит, дает тень и дрова. — Жан даже не думал скрывать от аббатисы свое пренебрежение. — А о церкви ничего такого доброго я не слышал.

Серо-карие глаза аббатисы блеснули, она вздернула подбородок.

— Господь слышит молитвы тех, мсье Шастель, кто это заслужил.

— Вот как? А я думал, перед богом все едины. — Они продолжали поединок, начавшийся в лесу под Виварэ. — Посмотреть на монастыри да церкви, так он особо заботится о тех, кто распространяет его волю. Может, все дело в способе молитвы? Или в интонация? Как вышло, что мне он ни разу не помог?

Григория поняла, что первое ее впечатление о Шастеле было ложным. За грубоватым лицом скрывался острый и ироничный ум, но и душа — наверное, жестоко разочаровавшаяся в Боге.

— Дерево, о котором вы говорили, растет лишь по милости Божьей. Он окружил его землей и светом, он питает его дождем.

— Отговорка попов, — с презрительной улыбкой вырвалось у лесника. — Якобы все, что происходит, происходит по его воле. А если беды тебя одолели, значит, Сатана руку приложил. — Его карие глаза не отпускали ее взгляд. — Нет, мне вы голову не заморочите. Меня на вкрадчивые речи и проповеди не купишь. Хватит уже!

* * *

Пьер тем временем следил за Антуаном, в чьих зеленых глазах заметил встревоживший, его блеск. Хорошенькая невинная Флоранс пробудила природное вожделение его брата, и Пьер быстро заступил между ними, чтобы защитить девушку от похотливых взглядов.

— Хотите отречься от Бога, мсье Шастель? — спросила Григория. — Подумайте лучше, как вы живете и почему на вас не нисходит благодать Всевышнего.

— Я живу, как все здесь, пусть и на краю деревни. Я не совершаю ничего противозаконного. За что ему на меня ополчаться? Люди меня обвиняют, дескать, я сын ведьмы, но для Бога это не помеха. Ему-то лучше знать. — Спор с аббатисой пошел Жану на пользу. Наконец перед ним был кто-то, на кого можно было выплеснуть застарелую ярость последних лет. И ему было безразлично, что перед ним влиятельная женщина, явно благородного происхождения. — Я не отрекаюсь от Бога, хотя многие про это судачат. Дайте мне лишь знак, и я охотно снова стану ему молиться.

— Вы требуете, чтобы Всевышний послал вам знак, мсье?

Наглость этого лесника превосходила все, с чем она до сих пор сталкивалась! Но не успела она продолжить, как он ее перебил:

— Почему нет? В Старом Завете он на каждом шагу так поступает.