|
Раньше я лучше в этом разбирался, а отец мог бы наизусть зачитать вам акты вообще всех процессов. Да, большинство признаний было получено под пыткой, и потому сегодня считают, что тогда умирали невиновные. Да, в ряде случаев так оно и было. Но если знать, как правильно толковать сохранившиеся протоколы, то увидишь, что попались и сотни оборотней. — Он поставил чашку. — Хочу вам кое-что показать. — Выйдя на минуту, он вернулся с папкой и положил ее на стол перед Леной. — Симпатичное собрание. Почитайте, если есть желание.
Он снова вернулся на свое место. Лена раскрыла папку. А он взял листок бумаги и карандаш. Внимательно посмотрев на девушку, он начал водить острием по бумаге.
Лену привлек один случай, имевший место в 1598 году вблизи Падеборна. Читать на старо-немецком было непросто, но суть она разобрала. Одного человека, на которого донесли, будто он при помощи пояса превращается в волка, предали страшной смерти: ему заживо вспороли живот, вытащили сердце и засунули ему в рот. Тело разрубили на четыре части и сожгли в пепел. С головой падеборнцы сотворили нечто особенное. Ее зажарили и «в омерзительное назидание» надели на железную палку на колесе, а ниже прибили деревянную фигурку волка.
Биолог внимательно читала, переворачивала страницу за страницей и никак не могла свыкнуться с мыслью, что такое когда-то творилось в Европе. Зачастую приговор выносился пастухам, умственно отсталым или нищим, редко — уважаемым членам общества. Нетрудно было заподозрить, что процессы были лишь средством избавиться от нежеланных и бесправных людей. Но еще больше, чем записи о процессах и казнях, пугали доклады о зверствах, в которых обвиняли бестий.
— Почему они убивают людей? — спросила она, прочитав отчет об истинной бойне. — Да, знаю, Ликаона проклял Зевс… Но мы же говорим о существах, вроде тех, каким был когда-то Надольный, про истинных оборотней. Почему они ненавидят людей?
Продолжая рисовать, Эрик долго раздумывал, прежде чем ответить:
— Ненависть не обязательное их качество. Честно говоря, на мой взгляд, большинство из них неплохи от природы, ведь нельзя же упрекать хищного зверя, что он следует своим инстинктам и убивает. Но есть хищники, которые охотятся в первую очередь на людей. И они способны заразить невинных. А потому подлежат уничтожению.
— Какое простое решение, — отозвалась с оттенком сарказма Лена.
Много лет занимаясь волками, она слишком хорошо знала подобные простые и радикальные аргументы. Слишком часто ей приходилось препираться с овцеводами, которые, вооружившись ружьями, на свой страх и риск охотились на волков, хотя законом об охране природы это воспрещалось. Строго говоря, в результате несчастных случаев они теряли овец больше, чем их убивали волки. Лена подумала, что сама попала в ловушку собственной логики, едва не проникнувшись сочувствием к оборотням… но только едва.
— Мне не доставляет удовольствия их убивать, — вспылил Эрик. — Но что мне делать? Лаской и уговорами убеждать их перестать пожирать людей и распространять свое проклятие? — Ему самому показалось, что такая вспышка вышла более гневной, чем следовало бы. — Хотелось бы посмотреть на клинику, где лечат такую абстиненцию и уговаривают бестий перейти на овощи!
— Но вы сами говорите, что не все они плохи?
— Не всегда. — Со вздохом Эрик постарался успокоиться. Внезапно он затосковал по каплям. — Если глубже изучить мифологию разных стран, увидишь, что во многих культурах оборотни почитаются как священные и совершенно доброжелательные существа.
Лена долила себе кофе.
— Вы хотя бы раз встречали такого доброжелательного оборотня?
— Насколько мне известно, нет. — Он помедлил. |