|
— Она отвернулась. — Отпустите меня. Вы делаете мне больно.
Эрик и не думал разжимать хватку.
— Поверьте, их это не порадует. Мы имеем дело уже не с малограмотными пастухами или одержимыми жаждой власти бюргерами. Вы бы удивились, узнав, сколько опасных преступников и воротил от экономики свое истинное лицо показывают только при полной луне. Сколько оборотней среди политиков. Оборотни никогда не были так могущественны, как сейчас. Но когда им угрожают, зверь в них захватывает контроль над человеком. Они будут кусать все и вся вокруг и распространять вирус, и скоро мир будет кишеть ими. И почему? — Давление пальцев лишь усилилось. — А потому что Магдалена Херука, социобиолог, изучающая волков, захотела получить Нобелевскую премию.
Лена потеряла дар речи. Необузданность во взгляде Эрика, сила в его руках заставила ее замолчать, в ней зародился страх, но и влечение.
Эрик вполне сознавал, что пугает ее, а потому отпустил.
— Поверьте мне, гораздо лучше будет, чтобы ненависть оборотней сосредоточилась на мне одном, а не на остальных шести миллиардах населения планеты. — Он быстро прошел мимо нее. — Я возьму вас с собой в Пливицы. Тогда я хотя бы смогу за вами присматривать, — сказал он, остановившись на пороге. — Напишите Анатолию ваши размеры одежды. Он подыщет вам что-нибудь подходящее.
Потирая левой рукой саднящую правую, Лена посмотрела ему вслед. Взгляд странных желтых глаз затронул ее душу, разжег чувства и заставил задуматься. Она чувствовала себя… неуверенно.
И положение не улучшилось, когда три часа спустя они сидели в самолете рейсом на Загреб.
Глава 15
11 нюня 1765 г. монастырь Сен-Грегуар, в окрестностях Овера, юг Франции
Жан поверить не мог, что сделал это взаправду: добровольно пришел в то место, которое еще совсем недавно называл монашьим карцером.
Разумеется, для посещения монастыря Сен-Грегуар у него был повод: нужно выяснить, не рыщет ли Антуан все еще под его стенами. Это было важно. И тем не менее, Жан подозревал, что есть и другая причина, почему он вдруг перестал испытывать отвращение перед возможной встречей с аббатисой — в этом он сам еще не был готов себе признаться.
Он ждал во внутреннем дворе монастыря возле приземистого каменного строения, в котором давали ночлег паломникам и гостям. К нему примыкала маленькая сыроварня — судя по запаху, которым сильно тянуло из узких окошек. На первом этаже располагалась скромная мастерская сестер, где по необходимости ткали и кроили. Оттуда доносился лязг ножниц, шум веретен, вышедшие из дверей монахини выносили большие мотки ниток.
Несмотря на деловитость, царившую в стенах Сен-Грегуара, Жан ощущал покой этого места, и это ощущение передалось и ему. Его взгляд скользнул к впечатляющей монастырской церкви с крытым переходом к общинному дому. Вокруг нее сгрудились еще несколько построек.
— Мсье? — К нему незаметно подошла монахиня. — Мне разрешили провести вас к достопочтенной аббатисе.
Он последовал за ней мимо большого аптекарского огорода к скромному дому, который стоял на некотором отдалении от дортуара, где спали сестры. Переступив порог жилища, он оказался в рабочей комнате, и там монахиня велела ему подождать.
Полки из березы полнились книгами. Судя по надписям, здесь стояли конторские книги монастыря. Обозначения годов на корешках уходили более чем на четыре столетия назад. По-видимому, монахини потрудились скопировать старые записи, чтобы не оставлять пробелов в истории монастыря.
Жан обошел комнату, отмечая, что на голых стенах нет ни одного мирского украшения. Лишь большое распятие, картина с изображением святого Григория и статуя Девы Марии нарушали серую монотонность гранита. |