— Верно. — Труль заходил кругами по комнате, погрузившись в размышления. — Не думал, что Прозрачный на такое способен.

— Прозрачный согласился только на проверку моей личности, — сообщил Бэйн. — Он не кажется участником заговора.

— Могу я вставить слово? — осторожно спросила Сачеван.

— Всегда, — повернулся к ней Труль, даже не пытаясь скрыть охватившей его в присутствии вампирши радости.

— Видится мне, лучше всего точно знать, где зарыта собака, — сказала она. — Если Бэйн войдёт в ловушку, и та захлопнется за ним, возможно, преследователи откроют свои лица. Тогда мы и поймём, кто соблюдает букву договора, а кто — нет.

— Верно, — согласился тролль. — Тогда я буду говорить лишь с теми, кто его придерживался.

Бэйну его бдительность показалась дотошной придирчивостью к деталям. Но Труль имел прямое отношение к делу, поэтому юноша промолчал. Ему придётся встретиться с Беатой лицом к лицу. Все полагали, что он выдержит испытание, поскольку из-за любви к Агапе ему ничего не грозит; как он мог возразить?

— Я посмотрю в Книге раздел о размножении, — пообещал Труль, покидая комнату.

— Сие займёт время, — сказала Сачеван. — Поешьте и отдохните; я пока займусь вашими удобствами.

Так она и поступила, и их ждал не сравнимый с пребыванием на острове покой. Тем более, здесь не нужно было притворяться любовниками.

Но печаль Бэйна не иссякла. Теперь он сомневался не только в своих чувствах, но и в честности. Они с отцом разработали план маскарада, чтобы шпионить за враждебными адептами и узнавать их коварные замыслы. Это оправдало себя, однако Красный Адепт так не считал. Чем больше Бэйн думал об этом, тем больше ему казалось, что его стандарты честности перестали отличаться от вражеских, и тем меньше ему это нравилось. Но если бы юноша не шпионил, они бы не узнали о том, что враги собирают армию — или о направленном лично против него заговоре. Правильно ли придерживаться стандартов, которые приводят к поражению?

Раздираемый этической дилеммой, он отправился повидать Труля. Тот был глубоко погружён в тайны Книги Магии, проводя обещанное исследование.

— Извини…

Тролль поднял взгляд.

— Непохожие виды способны произвести на свет общее потомство, хотя сие и трудно, — сказал он. — Сейчас я изучаю подробности.

— Сие замечательно, но тревожит меня иное.

Труль продолжал смотреть на него.

— Я пришёл извиниться за то, что поставил тебя в неловкое положение, — повинился Бэйн. — Я счёл сотворённое мною верным, но сейчас опасаюсь, что оно таким не было. Я бы всё исправил, если бы только ведал, каким образом.

Труль кивнул.

— Я происхожу от вида, для которого правильность чего-либо мало что значит, — напомнил он. — Мне выпала задача исправлять последствия поступков сородичей. Я сделал это, направив свою жизнь в нужное русло. Поступи так же, и в дальнейшем тебе не придётся просить прощения.

— Не ведаю, удастся ли, — вздохнул Бэйн.

Труль закрыл книгу.

— Кобылица?

— Я не знаю, кого люблю, — признался юноша. — Маш трижды принёс клятву любви Флете; я ничего не говорил Агапе. Не на Фазе, где всплеск…

— Кобылица не любит тебя, — сказал Труль.

— Верно. Её сердце с возлюбленным. Но я… что со мной?

— Я не разбираюсь в любви, — покачал головой Труль. — Она мне вновинку. И всё же полагаю, что неразделённая любовь не способна быть истинной и в действительности является чем-то иным, не столь очевидным.