— Маш! — радостно воскликнула она. — Разве мы не наигрались на Протоне?

— Мне всегда будет мало, — осторожно ответил он, выпуская её.

— Мы слишком долго не заглядывали в убежище, — сказала Флета. — Позволь мне отнести тебя туда. — И она приняла своё истинное обличье единорога.

— Да, разумеется, — согласился он. Бэйн нарочно забрался ей на спину неуклюже, как, он полагал, поступил бы Маш. Она поскакала на запад. Отлично: пока они не разговаривают, риск быть опознанными снижается. Враждебные адепты, скорее всего, продолжают за ними наблюдать, но им быстро станет скучно, и внимание их обратится к более важным делам.

Во время галопа юноша обдумывал план, разработанный им вместе со Стайлом. В последние три дня тот научил его экзотической технике, о которой большинство адептов не ведали: духовному разделению. С помощью этой магии можно было воспарить сознанием, покинув собственное тело, чтобы проделывать вещи, на которые не способно тело. Каждый раз требовалось новое заклинание, конечно же, но Стайл придумал уже придумал для себя несколько подходящих — теперь они послужат и Бэйну. Время и пространство ограничивали эффект, поэтому необходимо было вплотную подобраться к объекту, прежде чем пробудить чары. Это создавало определённые трудности с их применением… однако в случае успеха они могли оказаться бесценными.

Вот почему он не искал поддержки Маша.

Маш не только не сумел бы шпионить подобным образом вследствие неопытности в магии, но и не стал бы. Но Маш смог бы приблизиться к враждебным адептам. Маска позволит Бэйну подобраться к ним достаточно близко для того, чтобы выведать всё, что они с отцом хотели. Вполне вероятно, что от результата его слежки зависит благополучие всего мира.

И Флета, благословенна будь, содействовала! Маш нашёл в ней хорошую пару; может, она и животное, но некоторые животные благородней людей, и она была отличным тому примером. Её подруга Фурраменин — ещё один живой пример, и, конечно же, Сачеван — эта вампирша была поистине особенной!

Когда наступили сумерки, и солнце окрасило в алый облачный берег впереди, Флета остановилась, и Бэйн спрыгнул наземь. Она пошла пастись, находя этот способ пропитания удобней всего, а юноша набрал фруктов и орехов. Он мог и наколдовать еду, однако не стал этого делать по двум причинам: во-первых, Маш вряд ли на такое способен, а во-вторых, магия слишком ценна, чтобы тратить её по пустякам. Если бы он попал в беду или голодал, чары были бы в порядке вещей; а пока и рутинный труд сойдёт.

Наконец, совсем стемнело; Флета превратилась в девушку и присоединилась к нему. Вокруг похолодало — но опять же, какой смысл использовать магию, если можно согреть друг друга теплом своих тел? Скинув с себя одежду, они укрылись ею, как одеялами, и обнялись. Разумно было поступить так, сохраняя тепло и давая понять наблюдателям, что они — любовники. Пусть те считают, что парочка занялась друг другом; Бэйн намеревался просто спать.

Но Флета спутала ему все карты.

— Угадай, сколько раз я желала очутиться с тобою рядом в период зачатия? — прошептала она.

Период зачатия! Бэйн застыл. Когда он наступал, кобылку должен был покрыть жеребец, или же ей суждено было испытать невыносимые муки. Обычный человек не мог удовлетворить её.

— Ты не?..

— Нет, не в эту неделю, — успокоила его она. — Но когда я познала человеческие способы получения удовольствия, мне нравится получать его в любое время. — Девушка прижалась к нему грудью и бедром. Может, она и животное, и подруга детства, но сейчас он чувствовал в ней только женщину.

— Я занимался с ней любовью, когда она пребывала в твоём теле, — сказал Бэйн, надеясь её отвлечь.