Однако его указания оказались более чем достаточными. Главная дорога никуда не сворачивала, направляясь прямо в сердце города. Прочь от неё шли различные изогнутые улицы, наверное огибавшие город, но эта шла прямо в центр, как ось колеса. Мы шли мимо каменных зданий и домов, магазинов и предприятий, пока наконец не достигли того, что могло быть лишь королевским дворцом.

Здесь ворота тоже охранялись, но немного серьёзнее.

— Хо! По какому делу, путник! — преградили нам дорогу двое мужчин. На лицах у них было написано чрезвычайное безразличие — судя по всему, уставшим с дороги путникам здесь редко были рады.

— Я — Мордэкай Иллэниэл, Граф ди'Камерон, а это — моя невеста, Пенелопа Купер. Мы желаем войти, повинуясь призыву нашего короля, — ответил я своим самым надменным тоном. Я брал уроки у Бенчли.

— Вы простите меня, милорд, если мне в это трудно поверить. У вас есть бумаги, подтверждающие ваше утверждение? — упёрся он в меня жёстким взглядом, но у второго стражника слегка расширились глаза. Тот наклонился, и прошептал первому что-то на ухо. Я не совсем уловил его слова, но я определённо услышал слова «волшебник» и «Трэмонт». Год спустя рассказ о битве в Ланкастере, должно быть, всё ещё ходил в народе.

— Определённо, — ответил я ему, и вытащил наше полученное от Короля Эдварда уведомление. Передавая его стражнику, я позаботился, чтобы он увидел кольцо с печаткой моего деда у меня на пальце. Он быстро пробежал документ глазами, но я не уверен, читал ли он его вообще.

— Если вы пройдёте внутрь, я прикажу кому-нибудь немедленно вас проводить, милорд, — произнёс он, на этот раз — подобающе уважительным тоном. Нас впустили, и сказали немного подождать во дворе. Вскоре явились двое конюхов, чтобы забрать наших лошадей. Один из них заверил нас, что наши вещи отправят прямиком в нашу комнату.

Пенни наклонилась, и прошептала мне на ухо:

— Разве тебя это всё не заставляет нервничать?

Я уверенно улыбнулся ей:

— Чертовски. Но наблюдая за Марком, я научился одному — никогда не позволяй им видеть, что ты взволнован. Половина аристократичности — это уверенность, — заявил я, поскольку на самом деле я в жизни никогда так сильно не нервничал.

— Пожалуйста, следуйте за мной, сэр, — сказал мужчина, который на вид вполне мог быть близким родственником Бенчли. У него был такой же вид, у чопорного ублюдка. Он провёл нас через лабиринт дворов и коридоров, пока мы наконец не достигли двери. Предположительно — в нашу комнату, для темницы двери были значительно богаче, чем я мог бы ожидать.

Он открыл дверь, и передал мне ключ. Наши комнаты — возможно, мне следует называть их «покоями» — были роскошны. Первая комната была большим жилым помещением, большую её часть занимали широко открытые пространства и мебель для отдыха. От неё вели несколько дверей. Расследование показало мне, что одна из них вела в большую спальню, вторая — в спальню поменьше. Третья дверь вела в личную ванную! Никогда не слышал о таком.

Она была как маленький пруд в помещении. Вода постоянно лилась из маленького отверстия в одной из стен, и, переливаясь через край, утекала через хитро расположенные сливы. Я понятия не имел, как этим управляли, но мне это показалось чистой расточительностью.

— Покои вам по вкусу, сэр? — смиренно спросил слуга. Я уверен, что про себя он презрительно усмехался. Как они могли не быть мне по вкусу? До недавнего времени я жил в доме с земляным полом, и считал это удачей.