– Должен огорчить тебя, Ханна, но у меня жесткий график, и через десять минут я должен буду читать лекцию второкурсникам.

Он встал, чтобы проводить меня до дверей. Я протянула руку к бумагам, но Хью отодвинул их.

– Оставь пока мне. Сегодня попозже я буду на Хаммерсмит. Там есть консультант, он пару лет проработал в Париже, да и жена у него француженка. Посоветуюсь с ним, посмотрю, что он скажет. Может, ему, с помощью жены, удастся больше вытянуть из этих бумажек.

Выйдя на улицу, я вспомнила название паба, в котором частенько сиживал Фрэнк. Его, правда, там не было, но и времени‑то всего четверть двенадцатого. У стойки бара сидел молодой человек в форменном пиджаке врача‑стажера, неспешно потягивая пивко и небрежно покуривая сигарету. Все трудности его были впереди, вечером и ближе к ночи. Бедные труженики! Не удивительно, что медсестрички так заботливо опекают их. Я заказала «Кровавую Мэри» и бутерброд с сыром. Легкий, так сказать, завтрак. Фрэнк мог бы гордиться мной. Еще бы– водка в одиннадцать часов утра! Недавно он радостно сообщил мне, что новые лицензионные законы дают частному детективу Британии кое‑какие права и возможности. В былые дни, когда вы что‑нибудь обсуждали, то шли в кафе и сидели там над чашкой остывшего чая и окаменевшим пирожным. Я отпила глоток коктейля. Слишком много вустерширского соуса и не хватает лимона. Надо оставить это пойло для Фрэнка, он таких мелочей просто не замечает.

Он позвонил примерно через час. Наступало время ланча, и в пабе уже было довольно много народу, так что я с трудом пробилась к телефону. Барменша просила меня не занимать его надолго.

– Знаешь, Фрэнк, иногда мне кажется, что ты лишь плод моего воображения.

– Послушай, я не успеваю прийти. Мне оказали кое‑какие услуги, но если не появиться там, где назначено, другого шанса у меня может и не оказаться. Так что давай ограничимся телефонным разговором. Скажи мне хотя бы вкратце, что там у тебя выяснилось?

Так я и сделала. Вкратце. Он меня внимательно выслушал, немного помолчал и спросил:

– И где этот отчет теперь?

– Оригинал я послала тебе, а копию – Кэт.

– Хорошо. А медицинская карта?

– Копия у меня, копия у Хью.

– Ты думаешь, он там нароет что‑нибудь?

– Не знаю. Может, что и нароет. Но вряд ли, конечно, ответит на вопрос, кто и почему послал мне эти бумаги.

– Не сам ли Бельмон выискивает способ убедить тебя, что он со своей стороны выполнил условия сделки? Вот и послал эту пару страниц, которые доказывают его заботу о беременной и хорошее отношение к ней. Тем более что это ничем ему не повредит.

– Так чего ж было не отдать мне их сразу? Зачем все эти сложности с пересылкой по почте через три дня после моего отъезда в Лондон?

– Может, он просто долго думал? А когда ты уехала, огорчился, решив, что не все до конца объяснил, вот и послал вдогонку дополнительные материалы.

– Да, но почему анонимно? И потом, это все же не объясняет, кто мой клиент. И кто два дня назад забрался в мой дом.

– Да‑а… Ну, здесь тебе надо просто определиться, что это было – ограбление с большой буквы или ограбление с маленькой… То есть не совпадение ли это?

– В каком смысле?

– В том смысле, что ты вечно все усложняешь, даже в тех случаях, на которые другой и плюнуть‑то поленился бы. Я иной раз просто плачу, глядя на то, как ты колотишься зазря о кирпичные стенки. Вспомни хотя бы то дело с поляками.

– Знаешь, Фрэнк, я уже вся промокла от твоих слез. Ну ладно, давай о деле. Я все еще думаю, что та машина могла принадлежать его жене.

– Еще бы! Такая же длинная, как «сьерра», и такая же широкая, как «ситроен».