Он тяжело вздохнул, потом забрюзжал:

– Ты жуткая зануда, Ханна, вот что я тебе скажу. Прицепилась, вынь ей да положь. Да старые связи теряются быстрее, чем зубы. И не так‑то просто становится влезть в чужой файл и выудить данные на парочку бывших жуликов или какого‑нибудь осатаневшего комми.

Я пропустила все это мимо ушей. Он потому и поддразнивает меня, что такие вещи его заводят. Его и каждого бывшего полисмена, ставшего охранником. Все они прибегают к подобным трюкам: уговаривают своих дружков нарушить закон и, вытащив из компьютера нужные имена, кое‑что разузнать о них для своих бывших коллег. Азарт раздобывания нужной информации способен подвигнуть прирожденного сыщика пуститься во все тяжкие. Фрэнк не исключение, и я знала это. На то и рассчитывала, тем более что он на многое готов ради друзей, не говоря уж о клиентах.

– Хорошо. Но я ничего не обещаю. Ребята не любят тебя, ты и сама знаешь, хоть ты у нас и красотка хоть куда.

– Фрэнк, их ведь раздражает моя женская независимость, больше ничего. Если хочешь, я даже приготовлю им по чашке чая.

– Да уж, детка, ты не поскупишься на угощение. Но знаешь, это займет какое‑то время.

– Сколько?

– Точно не скажу. Три, а то и все четыре дня.

– Прекрасно, Фрэнк. Но если ты не объяснишь своим ребятам, что это не государственная тайна, и не поторопишь их, то можешь найти меня в каком‑нибудь глухом пакгаузе изрезанной на кусочки.

Мое обращение в газету сработало прежде, чем обращение Фрэнка к своим людям.

Через два дня, вернувшись домой, я обнаружила на автоответчике послание от девушки с акцентом, которая говорила так, будто только что приняла рюмочку спиртного. Она сообщала, что отозвалась на объявление, позвонила в агентство и там ее приняла женщина. Я перезвонила ей по оставленному номеру, и она вспомнила множество вопросов, касающихся происхождения, здоровья и личных особенностей, а также наличия дружков и моральных правил. Было там и нечто вроде теста на сообразительность, вроде тех, что вечно предлагали в школе. И это было все, что она могла мне сказать.

На следующий день позвонила девушка, которая видела объявление, но сочла его чистой туфтой, исходящей от какого‑нибудь старого пакостника, желающего, под предлогом найма на работу, перешерстить кучу красивых, здоровых и юных девушек.

Четверг был удачнее, сначала позвонил Фрэнк, потом Марианна Маршалл.

– Привет, Фрэнк. Что‑то ты рано звонишь, ведь говорил, что тебе понадобится дня три‑четыре.

–Послушай, Шерлок недоделанный, если бы там действительно имелись хоть какие‑то подозрительные обстоятельства, полиция никогда это дело не зарегистрировала бы под грифом «случайная смерть». А здесь все проще пареной репы. У них на руках не только предсмертная записка, но и тело самоубийцы без признаков насильственных действий. У девчушки были трудности с карьерой, плюс к тому привесочек, о котором она никому не могла поведать.

– Но нет никаких указаний на то, где она провела последние семь месяцев.

– Ну, просто она хорошо умела заметать свои следы. Не стала бы она исчезать и скрываться, не будь у нее тайной беременности. Мои мальчики все проверили. Она никому не оставила своего нового адреса, ее квартира была чиста как стеклышко, никаких контактов с друзьями или родственниками, никакую обращений к врачам. Ее лечащий врач ничего не знал о ее беременности, не появлялась она и в других лондонских больницах. Они проверили все клиники, но ни в одной из них она не была зарегистрирована. Впрочем, это ничего не значит. Она могла обратиться в любую из них под вымышленным именем.

– И этих сведений, Фрэнк, уже достаточно много. Спасибо. Но что, в самом деле, они думают о случившемся?

– Вероятно, то же самое, что и ты. Что отец ребенка скрывал ее где‑то и временно оплачивал текущие счета за квартиру.