Его голос звучал вполне бодро и деловито, но лишь до тех пор, пока он не понял, что это я.

– Это ты, Ханна? Минутку можешь подождать? Не клади трубку.

На том конце провода послышалось звяканье стекла и подозрительное бульканье, которое ни с чем не спутаешь.

– Не рановато ли, Фрэнк?

– А почем тебе знать, что я наливаю? Может, это всего лишь бутылка с минеральной водой?

– В самом деле? А почему звук был совсем не такой, какой бывает, когда открывают минералку?

– О‑очень хорошо! Просто прекрасно. Уроки дядюшки Фрэнка не прошли для ученицы даром. Итак, зачем я тебе понадобился?

Он держал бутылку виски в нижнем ящике канцелярского шкафа. Говорил, что это обходится дешевле, чем мотаться в паб, но мне больше нравилось думать, что он поступает так в память о героях прежних дней. Обычно он попивал один, но иногда я присоединялась к нему. Под глоток‑другой спиртного хорошо шли байки муниципального отдела уголовного розыска – облавы, западни и ловушки, классная работа классных полисменов, иные из которых уже ушли в небытие… Он до сих пор скучает по прежней работе и хоть скрывает это, но выдает себя тем, что не перестает говорить о ней. Полицейское братство, похоже, будет покрепче братства выпускников Итона. А вот в нас, девицах, – пардон, женщинах, – ничего подобного нет. Почему меня и тянет к нему и почему я иной раз так нуждаюсь в нем.

– Значит, ты думаешь, что булочку ей испекли во французской печке? Бедный младенчик! Хотя я все еще не понимаю, какое это имеет значение? Почему бы тебе, Ханна, не плюнуть на все это? Послушай, у меня навалом престарелых богачек, которые нуждаются в том, чтобы их охраняли крутые и красивые девочки из лондонских предместий… Кстати, ты, надеюсь, успела перенять от Вандербильдихи толику вкуса и умения одеваться? С тобой, конечно, не просто, но мне не привыкать. Давай, возвращайся к Комфорту. Получишь талоны на бесплатное питание.

– Да нет, Фрэнк, послушай. Я чувствую, что здесь что‑то не так.

– Ну, такие вещи как раз по моей части.

– Мне что, принять это в качестве комплимента? Но серьезно, Фрэнк, я уверена, что все не так просто, как кажется на первый взгляд.

– Ох, только не говори, что это убийство совершено по политическим мотивам. Старое как мир восхождение на полуночный мост гораздо проще и достовернее. Но у тебя ведь все сплошь социально угнетенные, голодающие девушки из бедных семей рабочего класса, не так ли? Она современная героиня‑марксистка, загубленная врагами пролетариата, а ты призвана отомстить за нее, дабы…

– Фрэнк, – с нетерпением прервала я его. – Окажи мне честь, сделай милость…

– И рад бы, да уже не могу, – в свою очередь прервал он меня.

– Перестань ерничать. Я совсем не то имею в виду.

– Ох, ну конечно! Куда уж тебе то иметь в виду!

– Хорошо, я и то могу учесть. Но ты не все знаешь.

– Ну, знаю или нет, а все равно помогать тебе в этом деле отказываюсь.

– И все же послушай. Они, похоже, проделали кое‑какую работу, чтобы замести следы. На твой взгляд это пустяк, да? Но я хочу выяснить, не оплачивал ли кто‑нибудь из Франции телефонный звонок, только и всего.

– Только и всего? Скажите, какая малость!

– Постой, Фрэнк. Речь идет всего лишь об одном телефонном номере. Тебе ничего не стоит выяснить, звонили ли с него в Лондон, ведь у тебя, я знаю, осталось на прежней службе полно друзей, которые вхожи в сеть.

Он тяжело вздохнул, потом забрюзжал:

– Ты жуткая зануда, Ханна, вот что я тебе скажу.