И только Гавриил успел услышать про местонахождение Сусаноо, как его вмиг охватило неясно откуда взявшееся чувство вдохновения и приятного трепета. Он обрадовался не только неожиданно представившийся возможности увидеть мир, другой, не тот, в котором он вырос, жил и работал, он также обрадовался и тому, что умереть ему выпала честь вдалеке, прежде вдоволь насладившись красотами и возможно культурой другой страны. Но сейчас, Гавриил еще не понимал, что к его глубочайшему сожалению, эти мысли – лишь несбыточные мечты и первой ступенью к осознанию этого явилось средство, благодаря которому он должен был незаметно оказаться в Японии.

– Серьезно? – с явным расстройством выдал Гавриил глядя на то, как Клим открыл грузовую дверь фургона и легким движением руки вынул из кузова искусно выполненный в дереве ящик черного цвета. – Гроб?

– Разумеется, гроб, – как ни в чем не бывало, парировала Лидия, – Ты себя в зеркало видел?

Замечание оказалось дельным, ведь Гавриил и вправду не видел своего отражения довольно давно. Даже будучи смертным, он редко смотрел на себя в зеркало, но сейчас, он не придал этому особого значения и решил не ставить под сомнения хитрость и знания Лидии; хотел максимально, насколько это было возможным, сконцентрироваться на предстоящей задаче.

– Если мы воспользуемся одним из наших Джетов, Сусаноо неизбежно узнает об этом, – с сожалением объясняла Лидия, – У него появится время на подготовку, и тогда ты точно умрешь, а так, – она легонько кивнула головой, указав на гроб, – у тебя будет небольшое преимущество. Мы отправимся самым обычным, международным рейсом. После чего попадем в Нагасаки, а уже оттуда ты отправишься на сам остров. Документы готовы, у меня даже есть, – она спешно откинула крышку гроба и достала из него небольшой лист бумаги, – твое завещание! – воскликнула Лидия и, подергав свертком в воздухе, продолжила: – Завещание, в котором ты, просишь свою мать, – она учтиво и почтенно обвела себя изящным, похоже, танцевальным движением руки, – То есть меня, после твоей смерти кремировать тебя и развеять твой прах в Японии, в память о твоем отце, когда-то героически отдавшим там свою жизнь.

Лидия в притворном отчаянии бросилась на грудь Гавриила и, играючи разрываясь горем от потери единственного сына, казалось, вот-вот зальется слезами, как первоклассная актриса театра или кино.

– Единственного сына! – завывала истерзанным голосом Лидия, постукивая своим хиленьким кулачишком по жилистой груди Гавриила, – Единственного! Любимого сына!

– Обязательно так сложно? – подобные сантименты, даже так идеально изображенные, всегда отталкивали Гавриила.

– Да нет, конечно, – тут же равнодушно проговорила Лидия, от горя уже не осталось и следа; первоклассное получилось представление, – Виктор все давно устроил, – и, с трудом откинув вторую часть крышки гроба, она добавила: – Полезай и не ерзай внутри.

Гавриил неспешно и аккуратно расположился в гробу, который к слову, оказался довольно комфортным. Клим несколькими уверенными движениями закрыл крышку и, внутри воцарилась беспросветная темень. Правда она совершенно не мешала Гавриилу – видел он отлично, вот только смотреть в действительности было не на что, разве только на атласную обивку гроба алых тонов. Он отчетливо услышал протяжный скрип закрывающихся дверей, а после, звук заведенного двигателя. Гавриил почти не почувствовал, как машина тронулась с места. Водитель был явно опытен и, видимо, нисколько не переживал за то, что перевозит сверхъестественное существо в гробу своего кузова, или наоборот, был совершенно спокоен, зная, кого перевозит. Как бы там ни было, ни одна из догадок Гавриила не оказалась верной.

– Нервничаешь? – вдруг раздался знакомый синтезированный голос ИССИ и Гавриил, несколько удивленный ее присутствием, одернулся.