Танис был шокирован. «Это так?»— спросил он, невольно повысив голос. — «Она убила своего брата и за это была награждена?»

«До конца жизни ее одолевала печаль”,— признал Мирал. — «Годы спустя ее стали преследовать сны о брате, кошмары, в которых она снова, снова и снова протыкала его, пока с криком не просыпалась».

Танис задумался, глядя на затененную комнату, но видя вместо нее закованную в броню эльфийскую женщину, пронзающую в бою своего собственного брата. «Плохие сны — малая цена за убийство другого эльфа», — наконец сказал он.

«Это зависит от снов», — ответил маг.

Некоторое время они вдвоем сидели в тишине, пока Мирал не наклонился вперед. «Ты понял мораль того, что я только что рассказал тебе?»

Полуэльф взял последний кусок квит-па и еще поразмыслил. «Что одна личность может изменить ход истории?»— предположил он.

Лицо мага выражало одобрение. «Хорошо. Что еще?»

Танис задумался, но больше никакая разумная альтернатива не пришла ему в голову. Маг наклонился ближе, его глаза внезапно превратились в кусочки кристалла. «Реши, на чьей ты стороне, Танис».

Вздрогнув, полуэльф почувствовал, как его лицо побелело. «Что вы сказали?»— слабо спросил он.

«Реши, на чьей ты стороне». Затем маг отвернулся.

* * * * *

В этот момент утреннего урока пришла Лорана, и Мирал объявил перерыв, подсказанный также, несомненно, потрясением, которое все еще выражало лицо его молодого ученика. Рано или поздно парню придется узнать суровую правду, подумал маг; Танис не сможет существовать полуэльфом и получеловеком, не выбрав, к какой расе присоединиться. А пока Мирал был огорчен, что заставил страдать своего молодого ученика, и хотел бы найти более мягкий способ сказать то же самое. Если Танис не построит панцирь между собой и придворными, то пойдет по жизни помятым и побитым.

Тем не менее, подумал маг, было стыдно.

* * * * *

Танис вернулся через несколько минут, успешно отразив попытки своей молодой кузины соблазнить его хорошей погодой для каких-нибудь детских забав.

«Может, до зимы осталось всего лишь несколько дней, подобных этому», — убеждала дочь Беседующего. — «Танис, глазом не успеешь моргнуть, как зима будет здесь».

Она шутила, но Танис слегка задрожал. Он уже мог чувствовать зимние ветры своими костьми, и каким-то образом знал, что для него смена времен года значит больше, чем для других эльфов. Может потому, что он мог ощущать, как сам меняется с каждым сезоном, становясь взрослее. Может потому, что каждый сезон значит больше для рас, у которых их будет меньше, чем у эльфов; полуэльф живет жизнь короче, чем те столетия, которые могут ждать полного эльфа, хотя полуэльфа, в свою очередь, может ждать жизнь длиннее, чем у людей.

Маг с учеником перешли к новой теме — работе крыльев. Мирал на утренней прогулке в лесу нашел мертвого воробья и коричневую летучую мышь; они с Танисом изучали эти два создания, лежащие на подносе на столе учителя, освещенном лампой, наполнявшей комнату ароматом пряного масла. Хотя они вдвоем стояли голова к голове, изучая мертвую летучую мышь и птицу, между мастером и учеником чувствовалось напряжение. Танис с трудом пытался сосредоточиться на уроке Мирала.

«Так ты видишь различия между летучей мышью и воробьем, Танис?»— спросил Мирал. Его дыхание пахло лавровым листом.

«Думаю, да», — ответил Танис. Он провел пальцем по хрупким линиям крыла летучей мыши. «У летучей мыши крыло состоит из кожи, натянутой между костяшками пальцев, которые выросли очень длинными, за исключением большого пальца».