– Так, – голос Проквуста звучал неуверенно.

– Вот скажи, почему ты не можешь допустить, что крысы на свалке могут быть добрыми?

– Не знаю. Не могу, и все.

– А может быть, ты интуитивно ощущаешь меру добра и зла, которая выше тебя, но, тем не менее, разделяет вас непреодолимой чертой?

– Вы говорите о Боге, Учитель.

– О нем, Георг. Если ты веришь в Единого, то должен допускать, что его мера добра может повернуться к тебе стороной зла.

– Как же так?! Разве Бог не милосерден, разве он не источник и хранитель добра?

– А спать на Свалке, дышать отравленным воздухом, увертываться от пальцев дикаря, тянущихся к твоим глазам, – это разве добро?

– Но ведь все закончилось хорошо!

– Ты имеешь в виду, что ты здесь в безопасности, сыт и здоров?

– Да.

– Но это следствие предыдущих событий, а сами эти события разве можно расценивать как добрые?

– Нет. Вряд ли. – Георг вспомнил путешествие через Свалку, ежедневное напряжение физических и душевных сил, изматывающее чувство опасности. Нет, назвать это добром нельзя. – Учитель, но с другой стороны, все эти испытания необходимы для того, чтобы мы пришли сюда, чтобы что-то новое открыли для себя, поняли какие-то истины. Ведь так?

– Вот видишь, получается, что страдания – часть нашего существования. Представь себе, что все живут сытно, без болезней, вообще без проблем, как бы тогда выглядел человек?

– Наверное, полным идиотом?

– Правильно. Но мы все-таки с тобой вышли за рамки добра конкретного носителя, не так ли?

– Да, Учитель.

Белоус встал.

– Я принимаю твой урок, Георг. Ты потрудился, вижу. Но скажи честно, один ли ты дошел до этих истин или кто-то помог?

Проквуст опешил, забормотал что-то нечленораздельное.

– Георг! Ты был в лесу, там, где лежит упавший ствол дерева?!

– Да, – еле слышно прошептал Проквуст.

– Я очень недоволен, что ты побывал на проклятой поляне. Подозреваю, что без Ксении здесь не обошлось.

– Да я и без нее собирался туда! – перебил Учителя Георг.

Белоус опять сел и пристально всмотрелся в ученика.

– Ты говоришь правду? – глухо спросил Белоус.

– Да, конечно, я не смею врать вам, Учитель, – торопливо заговорил Георг. – Я бы обязательно все рассказал, просто не мог найти подходящего времени.

– Это пустяки, – Кирилл махнул на Проквуста рукой. – Важнее другое: тебя потянул Дух! Он тебя почувствовал!

– А кто это – Дух? – шепотом спросил Георг.

– Он видится каждому в разном обличии. Во всяком случае, тем, кого отпускает живыми.

– Я видел…

– Молчи! – прикрикнул на ученика Кирилл. – То, что ты там видел, – твое, я это знать не хочу, да и не должен.

Белоус поднял свой посох, прислоненный на время ужина к стене и, поставив древко между коленями, обхватил его ладонями. Наклонив голову так, что его седые пряди спрятали лицо, он надолго задумался. Наконец Белоус опять встал и перешагнул через лавку.

– Георг! – строго произнес он. – Я сейчас опять уйду. Ты ложись спать. Завтра утром не забудь повторить упражнения. И запомни, – старик наклонился к ученику, и его глаза властно сверкнули из-под бровей, – от дома не отходи, ни к озеру, ни к лесу.