Изменить размер шрифта - +
Неподалеку стоял большой ранец.

– Роман! Рад вас видеть! – Как не старался скрыть свои чувства Глетчер, все равно в его голосе явственно звякнула ироничная издевка.

– Глетчер! – Блюк радостно вскрикнул и подскочил к астронавту. – Я тоже рад вас видеть! – Похоже, ирония Барри осталась незамеченной. – Очень волнуюсь, вы уж извините.

– Да ничего, я понимаю, – смягчился Глетчер; в конце концов, чего он на человека взъелся? – Странно только, Роман, что вас ко мне определили, вы же, насколько я помню, социолог, а не исследователь?

– Что делать, – Блюк растерянно улыбнулся, – у нас не принято обсуждать указания начальства. Мне сказали ехать, и я готов. Скажите, с чего начнем?

– Что начнем? – переспросил Барри?

– Маршрут.

– А-а! Прямо отсюда и поедем. Хватайте, Роман, свой мешочек и залезайте в люк. Вот он, – Глетчер кивнул в сторону Черепахи. На ее боковине появился большой, почти круглый проем, а под ним обозначились несколько ступенек и короткий поручень.

Блюк долго и неуклюже пытался влезть без ущерба для своей спортивной репутации. Его и без того блестящая лысина засверкала вдвойне, покрывшись мелким бисером пота. Наконец он исчез в люке. Глетчер взялся за поручень и, не оглядываясь, мгновенно скрылся внутри машины. Люк бесшумно закрылся.

 

ГЛАВА 23 в которой Храмовник допускает Адамса к Монаху.

 

Как только они вошли, тяжелая створка массивных ворот тут же дрогнула и, поскрипывая, стала медленно закрываться. Яркий дневной свет, лившийся снаружи, превратился сначала в широкую светящуюся полосу, потом в тонкий лучик, а затем, одновременно с лязгом электронных запоров, исчез вовсе. Глаза не сразу привыкли к полумраку громадного помещения. Адамс стоял рядом с Собирателем и, щурясь, оглядывался вокруг. Зал был огромен. Посередине, сразу от ворот, шел ржавый рельсовый путь, едва видный из-под слоя пыли, он тянулся метров пятьдесят и упирался в дальнюю стену. Тусклый свет редкими струями лился сверху из обычных стеклянных плафонов: их было много на сводчатом потолке, но горели только три. Слева, в дальнем углу, был плотный сумрак, но Адамс сквозь него разглядел силуэт других ворот. Под ними громоздилась куча ящиков и мешков. Справа светился цепочкой редких светильников длинный коридор, в начале которого темнела безмолвная фигура Храмовника. Он терпеливо ждал. Клео слегка толкнул Адамса локтем и шагнул вперед. Только сейчас Бенни увидел, что Собиратель держит кепку в руках, и торопливо сдернул с головы свою.

Фигура в темном, почти до пят, плаще широко и размеренно шагала метрах в двадцати впереди, и Клео старательно держал эту дистанцию неизменной. Белый капюшон словно плыл посреди серого вытянутого пространства, он завораживал, отвлекал мысли и внимание от окружающего. Адамс понял, что совсем не чувствует времени! Он не мог бы сейчас сказать, сколько они здесь идут: минуту, час, или целую вечность. Путь шел чуть под уклон, и ему казалось, что они спускаются к центру планеты. Наконец суровый поводырь остановился около большой резной двери, замыкающий коридор. Она потемнела от времени, покрылась сеточками трещин, сквозь которые сочился свет, но выглядела крепкой. Храмовник взялся за ручку и повернулся к Собирателю. Тот после секундной заминки произнес:

– Я жду от Бога наставленья.

– Здесь Рок не знает снисхожденья, – глухо, чуть нараспев ответил Храмовник и чуть заметно кивнул головой. Потом он перевел свой тяжелый взгляд на Адамса.

У того по спине поползли мурашки. Он понял, что от него чего-то ждут, но чего? Бенни растерянно посмотрел на друга, однако тот безучастно глядел на деревянные плахи двери. Повисла тишина, от напряжения заныло в голове.

Быстрый переход