– Садитесь, Бенни.

Голос человека в белом был приятен и доброжелателен. Щелкнул выключатель, и в комнате стало светлее. Посредине стоял одинокий стул, именно на него Монах и указывал рукой, обгоняя остановившегося было Адамса. Сам он сел в высокое деревянное кресло, туда же направился и служитель в черном плаще, он встал по левую руку от Монаха. Бенни сел. Человек в белом одеянии по-хозяйски расположился на темном от времени кресле, и Бенни невольно подумал, что давным-давно, наверное, так же сидели на тронах короли и феодалы.

– Нет, мистер Адамс, прежний ваш вывод был более верным, я Монах, а не Монарх.

– Вы читаете мысли?! – воскликнул Бенни.

– А почему бы и нет? – Монах поудобнее сел в кресле. – Таков мой Дар. Впрочем, не пугайтесь его, а лучше вообще не обращайте на него внимания. Поверьте, я давно научился отключаться от мыслечтения, так как, на самом деле, это не очень приятное и довольно-таки утомительное занятие. Договорились?

– Конечно! – Адамса обескураживала простая форма обращения Монаха, его непосредственность в общении. Никак этот жизнерадостный мужчина не ассоциировался с тем именем, которое он носил, с громадным авторитетом, которое оно имеет в Горной Стране. Он был так не похож на людей своей свиты! А вот они были очень похожи сами на себя, на свою роль…

– Собиратель считает вас, Бенни, Бегущим, а вы сами как думаете? – перебил размышления Адамса Монах.

– Если честно, то не знаю. Мне трудно рассуждать на эту тему, я до сих пор не представляю себе в полной мере, что вкладывается в это понятие. Поэтому я просто соглашаюсь с ним.

Монах коротко переглянулся со своим молчаливым собратом.

– Я развею ваше неведение, Бенни, так как мне весьма интересно ваше мнение. Для нас, людей, живущих в Горной Стране, человек, который спасает свое тело, – беглец, а тот, кто спасает душу, – тот Бегущий. Понимаете разницу?

– Да, вполне.

– Так куда бы вы определили себя?

Адамс задумался. Простейший вопрос, а попробуй ответь. С одной стороны, расставаться с официальным статусом, пусть непонятным, но пользующимся уважением местного населения, не хотелось. Но с другой стороны, спасал ли он свою душу, когда плыл в дерьме к Свалке? Нет, он спасал жизнь, о душе он даже не задумывался.

– Сэр…

– Просто, Монах, – мягко поправил его хозяин Белой горы.

– Извините, Монах, – Адамс слегка запнулся. – Если исходить из ваших слов, то скорее я беглец, чем Бегущий.

Монах пристально посмотрел на него, потом поднял правую руку и задумчиво потер ладонью лоб.

– Что же, вы не задумывались о своей душе, не размышляли никогда о Боге?

– Думал, конечно, – пожал плечами Адамс. – Но не часто. Я и сейчас, даже навидавшись здешних чудес, не могу ответить самому себе, верю ли я действительно в Бога или только делаю вид, играя роль в чужом спектакле.

– Вы умный человек, Бенни. – Монах встал с кресла и сделал несколько шагов ему навстречу. – И еще вы честны, открыты. Так ведут себя люди, которым скрывать нечего. Не так ли?

– Очень точное определение, – согласился Адамс.

– Что в вашей жизни могло бы вызвать стыд?

– Равнодушие, Монах. – Бенни даже не задумывался об ответе на этот вопрос, но он был готов к нему, потому что еще раньше неоднократно сам себе его задавал. И отыскивая ответ, он уже произвел переоценку жизненных ценностей. Что грело его душу там, в старой жизни? Сытое и безопасное существование, надежды на карьерный рост, мечта о получении права на рождение ребенка.