Проквуст тягостно вздохнул: сам виноват, что теперь сидит безвылазно в келье, Ректор даже на лекции запретил ему ходить, пока не усвоит всего того, что уже пройдено. Георг опять вздохнул и открыл первый лист…

Мир един и логичен. Все, что происходит в нем, закономерно, просто люди, не зная сути этих закономерностей и не в силах охватить своим разумом их многообразие, придумали случайность. Миром правит логика. Пусть непонятая или непознаваемая, но логика. Логика – это единственная тропинка, ведущая из сумятицы и хаоса к порядку. Даже Бог должен исходить из логики, пусть своей, божественной, но логики, иначе он не может быть Богом.

Георг вспомнил, как стал спорить по этому поводу с Ректором, горячо защищать могущество Господа, доказывая, что он может быть выше логики. Теперь он понимал, насколько Норех был корректен и терпелив с ним. Тот все выслушал, а потом спросил: «А как ты себе представляешь, что такое быть выше логики? Поступать нелогично? Тогда непонятен смысл любых действий, так как в этом случае они теряют связь друг с другом и с единой целью или замыслом. Как же тогда Бог может быть всемогущим, если не знает, как и зачем поступит через секунду своего бесконечного бытия?»

Здесь Норех сделал акцент, на который Георг поначалу обратил мало внимания. Он сказал, что не все то, о чем они будут говорить, останется впоследствии истинным знанием, ряд положений будут промежуточными, путеводными, даже заведомо неверными. Но без этого понять учение будет очень трудно. Теперь Проквуст начинал чувствовать это и сам.

Мир един, и этим все сказано. Но мало декларировать это, надо это еще и доказать. Например, если мир един, то он должен включать в себя и наше воображение, которое, казалось бы, произвольно рисует любую, даже самую изощренную форму бытия, например, такую, в которой отсутствует время и пространство, или вероятность многомерных и многовременных миров. Мы предполагаем, что такое может быть, но не можем знать этого точно. Если где-то такие миры или явления существуют, то они есть помимо нашего «хочу – не хочу», и в этом смысле они не менее материальны, чем мы сами. Как такое может быть? Дальше вернемся к этому, пока же запомни, что как все мы, так и все наши мысли являются частью мира, созданного Богом. А может быть, сонма миров. Мы не знаем о них, но если они есть, то они есть вне нас и помимо нас. Они богаче и изощреннее любой человеческой фантазии, даже если бедны и просты, потому что они есть. Впрочем, возможны исключения, но об этом позже. Путь к истине лежит через многие и многие дни кропотливого труда, прежде чем в один прекрасный момент ее луч блеснет ослепительным прозреньем и покажет, сколь короток уже пройденный путь. И самое печальное в этот момент – ясное осознание, что мы даже не знаем, многого ли мы не знаем.

Все наши попытки познать внутреннюю суть вещей, сокровенность пространства и времени наталкиваются на такой клубок проблем и загадок, что охватывает отчаянье от собственного бессилия перед безграничностью непознанного. Откуда начать движение к знанию, как коснуться хотя бы его тени, где в клубке вопросов находится начало путеводной нити? Тысячи лет человечество размышляло над тайнами мироздания, от ошибки к ошибке накапливало редкие крупинки истины, но они никак не складывались воедино. Туда, в глубины тысячелетий, уходит история возникновения Церкви Рока, она стоит на фундаменте мыслей и дум сотен и сотен мудрецов, лучших представителей рода человеческого.

Церковь Рока не просто верит, она знает. Ее главная книга «Конструктор» – это скорее научный труд, чем свод религиозных основ.

В памяти Георга всплыло лицо Нореха, говорившего эти слова. Тогда он сделал долгую паузу, потом повернулся к Проквусту и сказал:

– Ты, наверное, можешь спросить, почему же в таком случае наши знания все-таки объединены в рамках религии, а не науки? Я тебе отвечу.