Кое-как забравшись на сто метров вверх, Глетчер с надеждой всматривался в предгорье. Так, они двигались оттуда, вон гусеничный след Черепахи, он идет, идет и… исчезает. Господи, идиот, у тебя же есть бинокль! Стандартная комплектация легкого скафандра, предназначенного для планет с атмосферой. В бинокль он увидел то, что искал. Прерывистая, местами засыпанная песком бетонка уходила дугой в левую от него сторону и упиралась в горы. Ого, туда километров пятьдесят топать, а может, и больше! Барри проверил сумки на поясе: аптечка, питательный концентрат, отлично, а это? Ура! Это дистиллированная вода и спирт. Два пузырька по пятьдесят граммов. Не густо. Придется терпеть. Ну что, космодесантник, в путь!

К ночи Глетчер прошагал прямой отрезок километров в тридцать, который, по его расчетам, вел к пересечению древнего шоссе с горным массивом. Со скалы пройденный путь выглядел привлекательно, а на деле приходилось постоянно петлять между каменных завалов и глубоких трещин. Слава богу, что Глетчер вышел в легком скафандре: его энергообеспечения хватит надолго, к тому же двухчасовой запас воздуха за спиной оставался неприкосновенным, Барри дышал атмосферным воздухом через фильтр.

Под ухом ласково попискивал электронный поводырь. Еще на скале он задал направление и теперь легко ориентировался в нагромождении завалов и ям на пути, не боясь заблудиться. Когда Глетчер добрел до первых скал, уже совсем стемнело. Он включил фонарик и подыскал удобную расщелину. Забившись туда, он закрыл глаза и устало подумал: как жаль, что у него нет никакого оружия, только небольшой походный нож.

Проснулся рано, только-только начинался рассвет. Проглотив кусочек концентрата, он глотнул спирта, закашлялся и чуть смочил губы водой. Все, готов, пора в путь. Натруженные мышцы заныли. Да, отвык от таких физических нагрузок, расслабился в комфорте. Дорога оказалась хуже вчерашней, к постоянным маневрам прибавился подъем. Но Глетчер об этом не думал, все его помыслы были устремлены к базе, последней надежде в этой пустыне. К полудню стало легче, он вышел на относительно ровную и чистую предгорную равнину. Она неширокой лентой огибала линию гор и должна была вывести к цели. Барри внимательно смотрел по сторонам, он надеялся вспомнить неприметный поворот к базе.

Глетчер провел на базе год. Вместе с остальными пилотами и инженерами они проходили окончательный тест на профпригодность и психологическую совместимость. Их было пятьдесят четыре человека, везли их на двух автобусах, а через год они улетали уже на вертолетах. Итак, надо вспоминать, Барри очень боялся проскочить поворот. Он остановился, уселся на нагретый солнцем булыжник и закрыл глаза. Тогда он сидел на переднем сидении у прохода и на боковой пейзаж не обращал внимания, смотрел только вперед, на ныряющую под автобус ленту дороги. Его товарищи спали, а он нет, видимо, сказалось возбуждение последних недель перед испытанием. Да, он переживал из-за расставания с Мариной, как он мог об этом забыть?! Она плакала и говорила, что он ее не любит, что любит только свой космос, а он молчал и понимал, что она права, так оно и было.

Вспоминай, Барри, вспоминай, подстегивал он себя, ведь для тебя всего несколько лет с того момента прошло. Глетчер ухватил какую-то ниточку, связанную с этим, и, боясь спугнуть ее, замер: помнится он перед самым поворотом что-то подумал… ну конечно, он подумал о Марине! И сделал он это, потому что увидел скалу, которая чем-то напомнила ее профиль! Вот путеводная нить! Глетчер встал и с надеждой взглянул на недалекие горы. Найдет ли, ведь здесь прошло пять тысяч лет, а вдруг Большой Взрыв разворотил горы? Надо пройти к ним еще, решил он. Кажется, тогда они были ближе.