– Да, я знаю это. Но кроме людей есть еще Ирия, наша планета. Сейчас люди губят ее, а ведь без нее жить не смогут. Ирия без нас сможет, а мы без нее – нет. Георг, ты же читал «Конструктор», наша планета живая, а человек относится к ней, как к мертвому, бездушному камню. Хотя, впрочем, и камень живет своей жизнью. – Лезурье встал и навис над Проквустом. – У тебя, друг мой, свой Дар, а у меня свой! – Он резко выпрямился и принялся возбужденно расхаживать по помещению. – Человечество сегодня, словно плесень, выедает то, что ему не принадлежит. Оно не думает ни о чем, кроме собственного выживания, и готовит себе могилу. И не только себе. Всему! – Даймон остановился и широко разнес свои длинные руки. – Господь многое терпит от нас: мы уничтожили животный мир, разрушили экологию планеты, а он это стерпел. А вот бездушие, забвение он бесконечно терпеть не будет. Век людей заканчивается, Георг, так предопределено!

– И ничего нельзя сделать?!

– Почему нельзя? – Лезурье горько улыбнулся и вернулся на стул. – Можно. Именно этим мы с тобой и занимаемся. Видишь ли, Закон отражения требует многообразия, а что люди выбрали? Они выбрали стоячее болото, в котором ничего полезного для Бога не происходит. Ему с нами неинтересно, он себя в потрескавшемся зеркале человечества не видит. Я верю, ты выпустишь тот клубок наружу, но не обольщайся, это невозможно без разрушения самого большого Черного Кристалла, шара, как ты его называешь.

– Но я едва его удержал!

– И правильно сделал. Ты не смог бы открыть полный проход, а себя бы погубил.

– Сэр, вы так уверенно обо всем этом говорите, а если вы ошибаетесь?

– Нет, Георг, не ошибаюсь. – Лезурье опять грустно улыбнулся. – Это не мои знания.

– Дух? – шепотом спросил Проквуст.

– Не могу тебе сказать. Пока не могу. Но если ты имеешь в виду вашего поводыря, которого вы все называете Духом, то я с ним никогда не общался и общаться не буду. Да и он тоже вряд ли захочет. – Даймон поднял ладонь, останавливая неизбежные вопросы Проквуста. – Ни слова больше, Георг, я и так сказал слишком много. Держи глаза открытыми, мой друг, и люби Господа, он ответит тебе на все вопросы, если сочтет необходимым. Ты меня понимаешь?

– Да, понимаю, – Проквуст действительно что-то понял. Смутно, отрывочно, словно на мгновение приоткрылась огромная цветная картина уходящая в небо, а он стоит у ее подножья и видит только несколько фрагментов.

– Георг, пришло время тебе возвращаться назад. Я уже вызвал катер.

– Клео уже здесь?!

– Я не знаю, кто будет тебя сопровождать. Но это неважно, скоро ты со своим другом увидишься. А вот это, – Даймон расстегнул куртку и достал из внутреннего кармана сложенную вчетверо бумагу, – отдашь лично в руки Монаху.

– Я увижу Монаха?!

– Обязательно!

– Но мне заказан путь в Белую гору!

– Знаю. Для меня тоже заказан, слишком много грехов на мне, власть – штука грязная и маркая. Но для тебя это все в прошлом.

– Меня простили?

– Нет, Георг. – Лезурье сочувственно вздохнул. – Прощает только тот, перед кем провинился. Просто в Белую гору тебе путь открыли. Человеческие законы можно менять, не то, что Божьи.

– Спасибо вам, Даймон, за все. Я многому от вас научился.

– Я тоже, Георг, поверь мне. На, держи, – он протянул ему бумагу.

– А что здесь?

– Разверни.