– Барри, не верь, – высунулась из окошка машины Алиса, – здесь в воздухе полно всякой гадости, так что долго на улице не броди, ты мне нужен здоровый. – И немедленно закрыла стекло.

Глетчер вопросительно взглянул на Блюка. Тот виновато пожал плечами и улыбнулся:

– Не волнуйтесь, воздух здесь не идеален, но особого ущерба вашему здоровью не нанесет. Кроме того, в городе есть разные районы, где-то воздух хуже, где-то лучше. К сожалению, этот район не из лучших. Пойдемте, внутри молитвенного места воздух очищается.

Глетчер шел рядом с Блюком, с удовольствием разминая мышцы, и оглядывался вокруг. Если не считать самого дома молений, то ничего примечательного он не заметил. Со всех сторон тесными рядами высились массивы обычных серых домов. Дом молитв среди них выделялся: обложенный плитами из светлого гранита, с цветной мозаикой в высоких окнах и красной островерхой крышей, он был ярким пятном среди однообразной серости. Вход находился в торце здания и тоже выглядел помпезно: шесть гранитных колонн под красным козырьком и массивные двери. На коньке крыши не было никаких знаков, ни культовых, ни опознавательных. И витражи в окнах были просто узорами, во всяком случае, Барри, как ни старался, не смог отыскать в них никакого смысла. Что-то еще резало глаза, но мозгом пока не фиксировалось. Глетчер повертел головой. Ага, все понятно: нигде вокруг не было ни травинки, ни кустика, только серый пыльный камень и бетон.

Внутри здания царил прохладный полумрак. В большом зале не было ни длинных рядов скамеек, ни горящих свечей, ни потолков с красивыми росписями. Напротив, потолок давил чернотой. Сразу же за входными дверьми начиналась лестница вниз, она вела примерно на этаж ниже уровня земли и переходила в три длинных, параллельных друг другу коридора. От каждого из них тянулись входы в маленькие комнаты без крыш. Все они были темными, лишь в самом конце громадного зала тускло светились некоторые из них. Сверху это все напоминало лабиринт.

– Что это?

– Места молений. Вы хотели это видеть, мистер Глетчер. Можно пройти вниз, зайти в любую келью.

Они спускались по лестнице, и звук их шагов гулко отдавался в сводах потолка. Хотелось идти на цыпочках, лишь бы не нарушать тишины.

– Правда, завораживает? – восторженным шепотом спросил Блюк.

– Что? Ах да, конечно.

Они подошли к одной из келий. Глетчер зашел один. Взглянув вверх, он увидел огромное пространство. «Вот почему потолок черный», – догадался Барри. Он прикрыл за собой дверь. Щелкнул замок и автоматически зажегся светильник. В комнате едва вмещался маленький столик, стул и зеркало на косой подставке. Больше ничего. Глетчер присел на стул и увидел в зеркале потолок – черное зияющее нечто…

Выйдя на улицу, они щурились от яркого света и медленно шли к машине.

– А вы открывали ящичек?

– Какой ящичек?

– Там, справа, у стола. В нем должны были лежать блокнот и ручка. Можно отрывать листочки и писать пожелания, просьбы, жалобы, а потом бросить их в прорезь в стене, рядом с зеркалом. Говорят, это помогает молитве. А можно и забрать их с собой, это разрешается.

– Роман, а вы часто приходите в храм? Извините, если вопрос бестактен и, если не хотите, не отвечайте мне.

– Извините, мистер Глетчер, – помолчав, задумчиво заговорил Блюк, – но я действительно не хотел бы говорить на эту тему. Не принято это у нас. Но вы не смущайтесь, вы ничем не обидели меня. И, кстати, у нас называют это молитвенным местом или домом молитв.

– Простите еще раз.

– Забудем об этом. Вы обратили внимание, как пусто сегодня?

– Конечно. Просто я уже боюсь об этом спрашивать.