— Ты такой… мужественный, — сказала Рафилла, тяжело дыша, — мне так хорошо с тобой.

И тут буквально свершилось чудо. Эдди почувствовал такой прилив мужской силы, которого не испытывал очень давно. А Рафилла отбросила в сторону все мысли о том, чтобы сохранить девственность для мужа. Сейчас она могла думать только об Эдди. Она любила его. Вот и все.

БОББИ МОНДЕЛЛА

1977

— Черные, — сказала Нова Ситроен. — Шелковые.

Портной кивнул.

— И белые. Абсолютно белые. Все должно быть в обтяжку.

— Я понимаю.

— Дюжину рубашек, дюжину пар брюк. И никаких других цветов.

— Хорошо, миссис Ситроен.

— Да, застежки делайте на левую сторону.

Портной и бровью не повел.

— Слушаюсь, миссис Ситроен.

Элегантным жестом руки Нова отпустила портного.

Когда он ушел, она принялась расхаживать по гостиной пентхауса „Сенчури Сити“. Взяв сигарету, Нова не прикурила ее, а просто теребила наманикюренными пальцами.

Сегодня был великий день.

Она так долго ждала его.

Бобби, весь покрытый потом, взмолился:

— Хватит, — простонал он.

— Еще немного, — не сдавался его личный тренер. — Это упражнение нужно для рук.

— Мне уже ничего не нужно, — задыхаясь, вымолвил Бобби, бросил гири и рухнул на спину.

— Тогда до завтра, — попрощался тренер — небольшого роста мужчина с внушительными мускулами и улыбкой садиста.

— Буду с нетерпением ждать! — сыронизировал Бобби.

„Да… — подумал он, — вот что значит быть номером один“. Черт побери, да жизнь была куда более прекрасной, когда он был толстым и работал смотрителем в мужском туалете.

А сейчас она превратилась в сплошную работу — изнурительную, выматывающую, постоянно требующую поддерживать форму.

И эта ежедневная каторга включала занятия танцами, уроки пения, физические упражнения и работу с тяжестями для совершенствования тела.

А еще рекламные фотографии, парикмахеры, консультации с диетологами, и в завершение всего ежедневный бег трусцой по нескольку часов.

И еще, конечно же, Нова.

Нова Ситроен.

Что за удивительная женщина!

Закрыв глаза, Бобби подумал о последнем годе своей жизни.

Он заключил сделку с дьяволом, и весь его мир буквально перевернулся за одну ночь.

Америка расстроилась, узнав о предательстве Бобби. Она почувствовала просто невероятную боль и обиду.

— Что же ты с собой делаешь? — спросила Америка. Нижняя губа у нее дрожала от возмущения. — У тебя совсем нет негритянской гордости? Ведь Маркус Ситроен — убийца. Он высосет из тебя все, что можно, и вышвырнет.

— Ни в коем случае, — возразил Бобби.

— Это почему ты так думаешь? — Америка сплюнула, голос у нее дрожал. — И как ты смог так поступить со мной?

— „Блю кадиллак“ заплатит тебе большую компенсацию.

Глаза Америки гневно сверкнули.

— Еще бы.

Бобби не знал, что еще сказать. Дружеского разговора все равно не получится, а рассказать Америке о Шарлин он не мог.

— Подозреваю, все это каким-то образом связано с этой шлюхой, — холодно заметила Америка, словно прочитав его мысли.

— Успокойся.