— Ты кто? — пробормотал спустя некоторое время полицейский, вглядываясь в Элизабет.

— Мадам Эркюлье, — спокойно ответила Бетти. — Та, с которой ты ходил на прогулку. Я присела на скамейку, а ты вдруг погнался за девушкой, которая пробежала мимо нас, и исчез. Я ждала, ждала, потом потихоньку потопала сюда, в палату. А с тобой что случилось?

— Не знаю. Память слегка отшибло.

— Упал, наверное. И что ты нашел в том юном создании, которое бегает как лань? Ты же полицейский, на службе, а готов гоняться за каждой юбкой. Я вот нахожусь под подозрением и то понимаю, как надо себя вести на службе. А ты глупый… — Элизабет нежно улыбнулась. — Но ты не бойся, я тебя не выдам.

В палату вернулся Тедди. Как фокусник он извлек из кармана фляжку и поднес ее к губам полицейского. В палате запахло коньяком.

— Хлебни малость, полегчает… — сказал он.

Лекарство оказало благотворное действие. Молодой парень, организм у него крепкий, и от удара Тедди он пострадал не так уж и сильно. Мысль, что беглянка нашлась и ему, возможно, не придется отвечать за разгильдяйство, приободрила его, а коньяк быстро привел в чувство.

— Сегодня после дежурства тебе надо как следует подкрепиться, — сказал Тедди и, порывшись в бумажнике, достал пятьсот евро. — Кутни как следует.

Полицейский с испугом смотрел на деньги.

— Бери, бери, — подбодрил его Тедди. — Считай, что я замазываю свою вину. Не удержал тебя, ты и хлопнулся со всего маху. Морда долго будет гореть. Сочувствую тебе, парень.

В глазах полицейского мелькнула какая-то мысль, но он, видимо, благоразумно решил в ней не копаться, посчитав сумму достаточной, чтобы не мучиться угрызениями совести. Сунув деньги себе в карман, он вышел из палаты.

Элизабет и Уорнфолд остались одни и заговорщицки посмотрели друг на друга.

— Что же теперь будет? — одними губами прошептала Элизабет. — Тедди, я боюсь.

— Все обойдется — ободрил ее Уорнфолд, но она оставалась бледной и испуганной. — Ты прекрасно выглядишь, — ухмыльнулся он, — сразу видно, что еле дышишь и скоро отбросишь концы.

Элизабет, воспринявшая начало его фразы как комплимент, почувствовала себя уязвленной и в отместку швырнула в Тедди подушку. Он поймал ее на лету и укоризненно покачал головой.

— У вас, мисс, дурная наследственность. Желание швырять все, что попадется под руку, — ваша семейная черта?

— Ну, погодите, месье адвокат, я до вас еще доберусь!

— Жду не дождусь. Это лучше, чем трястись словно осенний лист на дереве при порывах ветра.

— Как пышно ты говоришь, Тедди.

— Я же адвокат. И ты должна этому научиться.

— Чему? Изъясняться словами провинциального третьеразрядного поэта?

— Ладно. Будем считать, что мы квиты. Один — один, ничья!

Элизабет улыбнулась, а Тедди поздравил себя с успехом — девушка немного повеселела. Ему удалось отвлечь ее от тягостных мыслей.

— Укройся одеялом с головой, тогда доктор подумает, что ты спишь, и не разберется в подмене.

— Вечернего обхода здесь нет. Может заглянуть только сестра, — ответила Элизабет, потом протянула руку и положила ее на колено сидящего у кровати Уорнфолда. — Спасибо, Тедди. Не знаю, что бы я делала без тебя. Ты — молодец!

— В том смысле, что совершил уголовно наказуемое деяние? Ты это хочешь сказать?

Элизабет смутилась. Он внимательно на нее посмотрел. Нежный изгиб шеи под густой копной волос, в глазах плещется страх, но четко очерченный подбородок решительно поднят вверх.