– Тхелла Чайт – мой давний друг, – ответил Кеттрик, – и не такой суровый, как ты, Флей!

Флей недоверчиво посмотрел на Чайт.

– Она может ездить верхом?

– Она сама прекрасно бегает.

Флей усмехнулся:

– Ну тогда пусть держится подальше от моих гончих. А где остальные из вашего экипажа?

Бокер кивнул в сторону корабля.

– На борту. У нас кое‑какие неприятности, Флей. Взгляни‑ка.

И он с помощью Кеттрика поднял лежащий на земле вал гидропривода, управляющего одной из опор. Один конец вала был начисто обломан. – Ты можешь изготовить нам такую штуку? Если нет, то мы будем твоими гостями до прибытия очередного корабля.

Флей некоторое время молча рассматривал вал. Невозможно было догадаться, о чем он думал. Густая рыжая борода закрывала большую часть его лица, темные глаза едва выглядывали из‑под густых бровей.

– А где второй обломок? – наконец произнес он.

– Здесь. – Кеттрик поднял второй кусок детали. Он сам переломал вал гидромолотом незадолго до посадки. Ничего страшного, у них было еще два таких в запасе. Зато этим можно было убедить Флея, что на корабле случилась серьезная поломка.

– Наши кузнецы не имеют себе равных во всем созвездии, – наконец сказал Флей. – Мы изготовим вам эту штуку.

– Отлично, – обрадованно сказал Кеттрик. – И когда?

– Через неделю. Вы очень спешите?

– Спешим? – усмехнулся Бокер. – На этом корыте не поспешишь. Ее стоило бы назвать «Звездной улиткой».

Кеттрик кивнул и ответил:

– Что ж, неделя подходит. За это время мы успеем восстановить все, что вышло из строя на борту в последнем прыжке.

– Тогда поедем в город, – пригласил Флей.

Он кивнул в сторону двух свободных животных. Пока Кеттрик и Бокер взбирались в седла, несколько всадников спешились и приторочили обе части вала к седлу еще одного животного. Кеттрик бросил короткое приказание Чайт, и она затрусила рядом с «лошадью», которая от испуга перешла с рыси на галоп. Кавалькада пересекла поле и направилась к гряде холмов.

Город располагался в долине, огражденной с трех сторон заснеженными горами. Он уступал Ри‑Дарве по размерам и красоте. Но он был уникален, как, впрочем, и его жители.

Твейн постепенно умирал, остывая, и на протяжении нескольких последних веков населяющие его народы вынуждены были мигрировать к экваториальным областям, где им также приходилось бороться за выживание, но уже между собой, отвоевывая друг у друга плодородные земли и охотничьи угодья. В прошлом ленивые, тугодумные, малочисленные и плохо подготовленные в военном отношении племена встали перед выбором – либо погибнуть, либо стать единственными хозяевами этого сурового мира.

И народ Флея выстоял в многовековой войне, обретя силу и крепость духа. Они стали называть себя фиргалами, что на их языке означало Последние. Фиргалы, воинственные и упрямые, были настроены навеки оставаться единственными хозяевами Твейна и не собирались никому отдавать ни пяди священной земли, в которой покоились останки их предков и из которой новые поколения черпали свою силу.

Открывшаяся перед взором гостей обширная долина простиралась далеко на юг, переходя от темных тонов городских окраин к светло‑зеленым краскам озимых полей. И над всем царил огромный шар красно‑золотистого солнца. Весной на заливных лугах, расположенных по обе стороны от широкой извилистой реки, паслись большие стада. По долине были разбросаны рощи, в которых животные спасались во время летней изнуряющей жары.