– Если бы не любовь к тебе покойной сестры, я, не задумываясь, выбросил бы тебя из замка!

Побег Розы для Гарета был громом среди ясного неба. В душе клокотала ярость, он едва сдерживал себя.

Камеристка была на грани истерики.

– Говори, Кейт! Когда сбежала леди?

– Не могу сказать точно, милорд. Она напоила меня вином, и я уснула.

Гарет схватил стул за спинку.

– Вспоминай, женщина! Когда это было?

– Вчера, милорд, около полудня.

Вчера. Гарет со скоростью ветра спустился по винтовой лестнице.

Последнее время он вел себя как провинившийся муж, старающийся искупить свою вину: то и дело ходил в башню Мэри навестить Розу, собрался подарить жене прелестный зимний плащ с капюшоном, отделанным кроличьим мехом… Но все было слишком поздно!

Стремительно Хок пересек замковый двор.

– Керви! – закричал он.

Старший конюх появился мгновенно.

– К вашим услугам, милорд!

Гарет приказал собрать всех конюхов.

– Где Белая Дама? – спросил он.

Конюхи переглянулись, но промолчали.

– Ну, мальчик, отвечай! – голос Гарета перешел в свистящий шепот, он грозно глянул на Хола.

Тот побледнел, как полотно.

– Леди вчера велела оседлать Белую Даму, милорд!

– Она уехала одна?

– Да, сэр. Леди обещала вернуться.

– И ты позволил ей уехать? Седлать мне Абеларда!

Всадник в коричневой сутане медленно, ехал по дороге. Он откинул капюшон, обнажив выбритую макушку. Леди на белой лошади обогнала его.

– «Это женщина Хока, – подумал всадник. Стройный стан, яркие губы, длинные блестящие, волосы… Ай да Хок! Какое сокровище заполучил!»

Монах представления не имел, что леди делает здесь, так далеко от Мастерсона, но чувствовал: совершенно случайно ему невероятно повезло. Он догнал всадницу, пришпорив коня.

Роза вынуждена была с ним поздороваться, заметив его странную улыбку.

– Добрый вечер, брат! – приветствовала она монаха.

Он склонил голову.

– Добрый вечер, госпожа! Ну и холодно же сегодня! Скажите мне, что занесло вас в такую даль?

– Я еду по делам.

– В такое время года? Даже бродяги осели, предвидя стужу. А как же вы?

– Дела не терпят отлагательства!

– Разрешите сопровождать вас, госпожа? Вы должны отдохнуть и обогреться.

Роза колебалась лишь мгновение. Они тронулись по дороге вдоль поля.

– Вы так добры, брат! – тихо произнесла Роза.

– Меня не часто называют братом, – всадник натянул капюшон на голову. – Называйте меня, пожалуйста, Грифитом.

Грифит засыпал Розу вопросами: откуда она едет, где была, с кем встречалась. Девушка старалась отвечать как можно туманнее. Что-то подсказывало ей держать при себе свои секреты.

Вдали, окруженный полями и овечьими выпасами, показался город. С одной стороны от него располагалось солидное поместье, к другой примыкало аббатство. Все в этом городе, казалось, было пропитано достатком: и дома, и одежда горожан. Но Розу смутили испуганные беспокойные глаза спешащих по своим делам обывателей, угрюмые взгляды торговцев шерстью, неулыбчивые лица добропорядочных горожанок – все было пропитано тревогой и каким-то необъяснимым страхом.

Девушка и монах перекусили в трапезной аббатства. На ужин им подали жареную баранью лопатку, хлеб, вино, яблоки. Обстановка: и грубые столы, и каменные скамьи вдоль влажных стен – вызывала у Розы странное беспокойство.

– Не представляю, как женщины могут выполнять такую тяжелую работу! – указав глазами, она обратила внимание своего спутника на нескольких прислужниц, таскавших тяжелые подносы с едой и деревянные бочонки с вином.