Хорошо, что в келье не было света, а то Розе пришлось бы созерцать на полу возню крыс.

Роза подтянула колени к груди, чтобы хоть чуть-чуть согреться. Под отвратительный писк крыс ей пригрезилось другое место ее заточения: светлая уютная комната в башне Мэри.

Она горестно вздохнула. В своей жизни ей так и не довелось испытать настоящей свободы. Детство в Браервуде прошло под надзором целой армии нянек, служанок и учителей. Они следили за каждым ее шагом. У Векслеров свободы и вовсе не было, а в стенах монастыря святой Агаты ею помыкали, как простой служанкой.

Девушка пожалела себя, погоревав о несчастной доле. Всю жизнь – в тюрьме, всю жизнь – пленница! К кому еще ей осталось попасть в плен?

Роза произнесла шепотом:

– В конце концов я когда-нибудь обрету свободу!

Она должна найти способ выбраться отсюда!

Ее мрачные мысли были прерваны шумом. Дверь распахнулась. Розу сначала ослепил свет масляной лампы, но вскоре она сумела разглядеть, кто вошел – го была девушка, которую избил Грифит. За ее спиной стоял стражник.

– Госпожа, я принесла вам поесть и теплую накидку, – девушка протянула поднос и накидку.

Роза с подносом в руках села на пол.

Служанка умоляюще посмотрела на охранника, и тот отступил в темноту коридора.

– Меня зовут Мейв. Спасибо вам, что вы столь благородно защитили меня. Я крайне сожалею, что из-за меня вы попали в темницу.

– Мне кажется, этот монах все равно отыскал бы повод, чтобы заточить меня, – успокоила Роза девушку. – А ты как сюда попала?

Мейв нахмурилась.

– Меня взяли в плен вместе с моей госпожой и другими девушками во время нападения на наш город. Родом я из Мастерсона.

– Из Мастерсона? Твоей хозяйкой была леди Мэри?

– Да. Бедная моя госпожа! Она умерла в заточении.

Роза поторопилась объявить, что она тоже из Мастерсона. Мейв с нетерпением расспросила о последних городских новостях. Особенно ее интересовал рыжеволосый рыцарь по имени Седрик.

– Мы были обручены, – объяснила Мейв. – Я непременно выйду за него замуж, если только смогу отсюда выбираться и если, конечно, он согласится – жениться на мне после того, как… – она всхлипнула и закрыла лицо руками.

Роза содрогнулась, догадавшись, что довелось пережить бедняжке Мейв. В утешение она сказала:

– Твоей вины в том нет, и Седрик поймет это.

– Ах, госпожа! Какая сладкая надежда!

Стражник покашлял за дверью:

– Пора! – предупредил он. – Скоро будут звонить к – заутрене.

Мейв горько улыбнулась.

– Какие они шутники, эти святые братья! Сами погрязли в грехах, а от других требуют, чтобы каждый день люди ходил на мессу очищать свои души.

Роза бессильно опустила руки. Ладони коснулись мокрого пола. Слезы закипали в ее глазах, но чтобы сдержать рыдания, девушка про себя захохотала: «Действительно, шутники!». И никто не услышал ее смеха в черном сыром подземелье и не увидел слез.

Была ночь, но Роза этого не знала. В сырой темени подземелья нельзя было различить времени суток. Стражник разбудил ее и, заспанную, повел по темным коридорам, переходам и винтовым лестницам.

Она снова предстала перед Талворком. Епископ глянул на бледное лицо, покрасневшие и опухшие глаза девушки.

– Вы, должно быть, жалеете, леди, что в прошлый раз оказались столь несговорчивы? Вам ведь не хочется вернуться в подземелье, правда?

В манерах епископа было нечто, толкавшее Розу на противостояние.

– Я ничего не скажу вам, пока вы не дадите обещания отпустить меня.