– Остановите его! Ради всего святого…

– Довольно! – рявкнул Дитц.

Билли повиновался, как хорошо выдрессированный пес-волкодав.

– Вы не пострадали, миссис Бальфур? Он не причинил вам вреда?

Анна не слыхала вопроса. Прижимая к груди простыню и вся дрожа, она, не отрываясь, смотрела на Броуди. Она была близка к обмороку, но держалась усилием воли, потому что должна была услышать его ответ.

– Кто вы? – прошептала она едва слышно.

Броуди с трудом поднялся на ноги, не обращая внимания на грозное упреждающее рычание Билли. Бряцая цепью, он вытер тыльной стороной ладони окровавленный рот и откинул упавшие на лоб волосы.

Во взгляде Анны ясно читался упрек, да и его собственная совесть напоминала ему, что он виноват, поэтому пришлось занять оборонительную позицию. Он отвесил ей насмешливый поклон.

– Рад с вами познакомиться, миссис Бальфур. Меня зовут Джон Броуди. Я брат Ника. Брат-близнец.

Она старалась держаться, но шок, вызванный его ответом, разрушил тонкую стенку ее самообладания.

Флауэрс неожиданно бережным жестом подхватил своего подопечного под руку, и Броуди черепашьим шагом двинулся к двери. Ему не хотелось уходить. На пороге он обернулся, чтобы бросить на нее прощальный взгляд, но над ней уже суетливо склонился О'Данн, шепча слова утешения и полностью загородив ее своей спиной. И все-таки Броуди показалось, что он услыхал ее плач.

Глава 5

– Я хотела бы удостовериться, что понимаю вас правильно, – язвительно проговорила Анна.

Она терпеть не могла ехидства и никогда не прибегала к сарказму, но сейчас ее душил бессильный гнев, и она нашла выход в обычно не свойственном ей презрении.

– Вы предлагаете, чтобы по прибытии во Францию я отправилась в Италию в карете вместе с мистером Броуди, разыграла спектакль с «медовым месяцем» во Флоренции, потом поехала в Рим и ждала там, пока они с Эйдином в Неаполе выясняют, не был ли мой муж преступником. Я все правильно изложила, сэр?

– Анна… – примирительно начал О'Данн.

– Это еще не все, – перебил его Дитц, скрестив руки на груди и словно не замечая ее возмущенного взгляда. – Если вы сделаете все, как следует, и если Броуди окажется достаточно сносным актером, возможно, мы используем его и в Англии, чтобы узнать, кто из работников судостроительной компании Журдена был замешан в контрабанде вместе с вашим мужем.

Анна медленно покачала головой. Глаза у нее округлились от недоверия. Ее поражала хладнокровная наглость этого господина.

– Мистер Дитц, у меня просто нет слов. С чего вы взяли, будто я соглашусь на этот безумный план?

– У меня есть несколько соображений на сей счет. Во-первых…

– Тем более что единственная так называемая «улика» против моего мужа, которую вам удалось раздобыть, состоит из бессмысленной карандашной записи на обложке книги!

Схватив лежавший на койке злосчастный путеводитель, «уличающий» Николаса, Анна принялась лихорадочно переворачивать страницы, пока не дошла до внутренней стороны обложки.

– Вот: «Грили, Н. 30.V. №12, полночь». – Она презрительно рассмеялась. – Вы утверждаете, что это доказывает, будто Николас собирался встретиться с человеком по имени Грили в неапольском порту на двенадцатом причале в полночь тридцатого мая. Я считаю, что эта запись не доказывает ровным счетом ничего. Вы просто хватаетесь за соломинку.

– Боюсь, что вы не знаете многих фактов относительно личности вашего мужа, которые нам удалось установить.

– Может быть, вам пора познакомить меня с этими фактами, сэр?

В голове у нее пульсировала тупая боль.