Молодых горожан, вообразивших по глупости, что они проведут веселый вечерок и вернутся к своим женам, позвякивая полными кошельками, отвели в караульное помещение, как следует пропесочили и отпустили по домам, куда они и побрели в глубоком унынии и с изрядно упустевшей мошной.

На том бы и конец ночным хлопотам Хью, но вет висевшего над воротами фонаря случайно упал на правую руку уже собиравшегося уходить Даниэля Аурифабера. На ней блеснул серебряный с овальной печаткой перстень. Хью приметил его и ухватил золотых дел мастера за рукав.

– Постой, приятель. Дай-ка я посмотрю на этот перстень поближе…

Даниэль передал перстень шерифу без особой охоты, но вид у него при этом был скорее озадаченный, чем напуганный. На пальце перстень сидел довольно плотно, и снимать его пришлось не без усилия, но следа на его месте не осталось - видно, владелец носил это украшение недавно.

– Где ты его взял? - спросил Хью, стараясь в тусклом свете фонаря разглядеть выгравированные на печатке герб и девиз.

– Где взял? Ясное дело - купил, а как иначе? - обидчиво буркнул Даниэль.

– В этом я не сомневаюсь, - сказал Хью, - но у кого? Наверняка у одного из игроков. А ну выкладывай - у которого?

– У того гилдфордского купца, что назвался Симоном Поером. Он сам предложил мне этот перстень, вот я и взял, а почему бы и нет? Сработан-то он отменно. Я выложил за него немалые деньги.

– Это уж точно, приятель, - усмехнулся Хью, - потому как выложил ты двойную цену: и денежки твои плакали, и с перстнем придется расстаться. Неужто тебе не приходило в голову, что он может оказаться краденым?

Золотых дел мастер растерянно заморгал - скорее всего эта мысль его посещала, хотя он тут же с пылом принялся все отрицать.

– Нет! Нет! С чего бы это я стал думать о таких вещах? Этот купец выглядел таким солидным, почтенным человеком, а уж какой он речистый…

– Не далее как сегодня утром, - перебил ремесленника Хью, - точно такой же перстень украли у одного паломника, да не где-нибудь, а прямо в церкви во время мессы. Аббат Радульфус, после того как братья тщетно обшарили все аббатство, известил о пропаже провоста - на тот случай, если перстень предложат на продажу на городском рынке. Этот перстень был вручен одному паломнику, чтобы обеспечить ему в дороге неприкосновенность и покровительство властей. Видишь: на нем изображены герб и девиз епископа Винчестерского?

– Но я-то купил его, не подозревая ничего дурного, - запротестовал обескураженный Даниэль. - Я честно заплатил продавцу, сколько он просил, и получил перстень - стало быть, он мой.

– Ты получил его от вора, и, стало быть, он вернется к законному владельцу. А тебя эта история, надеюсь, научит не водить компанию с кем попало, быть осмотрительнее в знакомствах и не льститься на дешевизну. Ты ведь заплатил за перстень малость поменьше его настоящей цены - верно я говорю? Впредь будешь знать, что, имея дело со всякими чужаками, любителями поиграть в кости, рискуешь нарваться на неприятности. Так что этот перстень я передам аббату, а уж он вернет его владельцу.

Хью заметил, что молодой мастеровой насупился и раскрыл рот, собираясь, видимо, возразить, и не без сочувствия покачал головой.

– Тут уж ничем не поможешь, а потому лучше не спорь впустую, Даниэль, а попридержи язык и ступай домой - тебе еще предстоит с женой объясняться.

Посланец императрицы, мягко покачиваясь в седле, ехал вверх по Вайлю, подлаживая аллюр своего коня под поступь не столь крупной лошади Хью. Он сидел на превосходном, рослом скакуне, да и сам ыбл ему под стать - ладно скроен и высок.

«Пожалуй, он будет выше меня на целую голову, - прикинул Хью, - а вот возраста мы примерно одного - разница в год-другой, не больше».