«Пожалуй, он будет выше меня на целую голову, - прикинул Хью, - а вот возраста мы примерно одного - разница в год-другой, не больше».

– Доводилось ли вам посещать Шрусбери прежде?

– Нет, никогда. Правдв, как-то раз я, кажется, побывал в вашем графстве, но точно не скажу, поскольку не очень хорошо знаю, где проходит граница. Я был неподалеку от Ладлоу, проезжал мимо, и запомнил большое красивое аббатство. Тамошние братья вроде бы принадлежат к Бенедиктинскому ордену?

– Так оно и есть, - подтвердил Хью. Он ожидал от гостя дальнейших расспросов, но их не последовало, и Берингар поинтересовался сам: - А что, у вас есть родня в Бенедиктинском ордене?

Даже в темноте Берингар разглядел или скорее почувствовал серьезную, задумчивую улыбку на лице своего спутника.

– Можно сказать и так, - отвечал тот. - Во всяком случае, хотелось бы надеяться, что он позволил бы мне считать его родственником, хотя нас и не связывают кровные узы. Он относился ко мне как к родному сыну, и в пямять об этом я, в свою очередь, с почтением отношусь ко всякому, кто носит бенедиктинское облачение. А вы как будто обмолвились, что здесь собрались паломники? У вас тут какой-то местный праздник?

– Да, день перенесения мощей Святой Уинифред. Как раз завтра исполняется четыре года с того дня, как ее останки перевезли к нам из Уэльса. - Хью отвечал, совсем позабыв о том, что сообщил ему Кадфаэль, но, упомянув праздник, тут же вспомнил и связанную с ним непростую историю. - Меня-то в то время в Шрусбери не было, - продолжил он. - Я приехал сюда год спустя, чтобы предложить свою службу королю Стефану. Мои родовые земли лежат на севере этого графства.

Они поднялись на вершину холма и свернули к церкви Святой Марии. Больште ворота дома Берингаров были распахнуты в ожидании хозяина и гостя. Двор освещали факелы. Элин предупредили о предстоящем визите, и она не пожалела стараний, чтобы встретить посланника подобающим образом: ему была отведена спальня и приготовлено угощение и вино. В этом доме всегда свято соблюдали традиции гостеприимства.

Элин встретила их на пороге и, широко распахнув дверь, пригласила в дом. Бок о бок Хью и его гость вступили в ярко освещенную прихожую и непроизвольно повернулись друг к другу. И тому, и другому нтерпелось увидеть собеседника, лицо которого до сих пор скрывала темнота. Вглядывались они долго, и чем пристальнее, тем больше у обоих округлялись глаза. Каждому лицо другого казалось знакомым, но ни один не мог вспомнить, когда и при каких обстоятельствах они встречались. Элин с недоумевающей улыбкой переводила взгляд с мужа на гостя, пока Хью не прервал затянувшееся молчание.

– А я вас знаю! - воскликнул Берингар, - мне знакомо ваше лицо.

– И мне сдается, что мы встречались прежде, - согласился гость. - Странно, я и в графстве вашем был всего один раз, и все же…

– Мне нужно было увидеть вас при свете, чтобы узнать, - промолвил Хью, - ведь я только однажды слышал ваш голос, да и то всего несколько слов. Вы, может, и запамятовали, но мне запомнилась та короткая фраза: «Этим человеком займусь я!» - так вы сказали. Тогда вы назывались Робертом, сыном лесника, - истинного вашего имени я не знал. Стало быть, это вы вызволили Ива Хьюгонина из рук того разбойника, угнездившегося в верховьях Титтерстон Кли, а потом, очевидно, доставили домой и мальчика, и его сестру.

– Верно! Выходит, это вы устроили тогда осаду этого осиного гнезда. Она послужила прикрытием, в котором я так нуждался! - откликнулся просиявший гость. - Прошу прощения за то, что вынужден был кое-что скрывать, но у меня не было иного выхода, ведь я не имел дозволения находиться на вашей территории. Как хорошо, что теперь нет надобности таиться или пускаться в бегство.

– И незачем отныне именоваться Робертом, сыном лесника, - развеселился Хью.