Девушка уже начала жалеть о том, что пошла за Сиараном, и собралась было потихоньку уйти и оставить его в покое, но ее задержало любопытство. Она приметила, как паломник, державший в руке какую-то крохотную вещицу, продел в нее тоненький шнурок, завязал, подкргал, чтобы удостовериться, что держится крепко, и поднял руки, чтобы привязать кончик этого шнурка к веревке, на которой висел крест. Мелькнувший в воздухе маленький талисман блеснул на солнце, а затем Сиаран спрятал его за ворот рубахи. И тут девушка поняла, что это за вещь, и не смогла удержаться от восклицания, ибо от всей души порадовалась тому, что Сиаран вернул себе перстень и мог спокойно продолжать свое паломничество.

Хот возглас ее был почти беззвучен, молодой паломник услышал его, испуганно вздрогнул и настороженно огляделся. Смутившись, девушка замерла на месте, а потом, сообразив, что все равно обнаружена и таиться нет никакого резона, поспешила вниз по травянистому склону.

– Выходит, нашелся твой перстень! - затараторила она на ходу, стремясь замять неловкость, - ведь он, чего доброго, мог подумать, что она за ним подглядывала. - Я очень за тебя рада! Значит, и вора поймали?

– А, это ты, Мелангель, - промолвил Сиаран. - Вот уж не чаял увидеть тебя в такой ранний час. Да, ты права: Господь смилостивился надо мной, и мое сокровище снова у меня. Лорд аббат вручил мне его всего несколько минут назад. Жаль, вора схватить не удалось. Говорят, он и его сообщники скрылись в лесу. Правда, теперь я могу без страха продолжить свой путь.

Он широко раскрыл темные, глубоко посаженные глаза под густыми бровями и улыбнулся ей, и девушка, привыкшая воспринимать его ак безнадежно больного, неожиданно для себя увидела, что, несмотря на свой недуг, он молод и хорош собой. То ли ей почудилось, то ли он и вправду держался прямее, чем обычно, отчего казался выше ростом, да и лихорадочный блеск в его глазах, хотя и не пропал, но смягчился. Лицо его как будто озарял свет вновь обретенной надежды.

– Мелангель! - порывисто и страстно заговорил молодой человек. - Ты представить себе не можешь, до чего я рад встрече с тобой. Сам Господь послал тебя сюда. Я уже давно хочу поговорить с тобой наедине. Не думай, что раз я болен, то не замечаю того, что происходит у меня на глазах. Я все примечаю, особенно если это касается тех, кто мне дорог. У меня есть к тебе просьба, даже мольба - не говори Мэтью о том, что мне вернули перстень.

– А разве он не знает? - удивилась Мелангель.

– Нет. Его не бвло рядом, когда аббат пислал за мной. Он не знает и не должен знать. Сохрани мой секрет, если ты хоть немного сострадаешь моему горю. Я никому не говорил о том, что получил назад перстень, не говори и ты. Лорд аббат наверняка не станет об этом распространяться, ему нынче не до того. Если мы с тобой помолчим, никто и не узнает.

Мелангель растерялась, к глазам ее подступили слезы жалости и сочувствия.

– Но почему? - спросила она. - Почему ты хочешь скрыть от него свою радость?

– Ради него и тебя, да, по правде сказать, и ради себя самого! Думаешь, я не заметил, и уже давно, того, что он любит тебя. И того, что ты тоже к нему неравнодушна. А кто стоит между вами, препятствуя вашему счастью? Я! Разве не горько мне сознавать это? Не хочу больше быть вам помехой. Единственное мое желание - чтобы ты и он были счастливы вместе. И если он всегда был так предан мне, то почему я не могу позаботиться о его благе? Но ты ведь знаешь, каков Мэтью. Он пожертвует и тобой, и собой, и всем на свете ради того, чтобы довести до конца начатое и доставить меня в Абердарон. Но мне не нужна его жертва, она мне в тягость, и я ее не принимаю. Для чего вам обоим отказываться от своего счастья? сейчас Мэтью думает, что я, лишившись своего перстня, не осмелюсь отправиться в дорогу - ну и пусть. Не разубеждай его. А я уйду, оставив вам на прощание свое благословение.