Некоторое время Кадфаэль колебался, не зная, как поступить: то ли потихоньку вернуться на тропу и подождать Хью - авось тот скоро придет, - то ли попробовать предпринять тетушка Элис может тараторить за двоих, - простодушно заключил отвлечь разбойников, а там, глядишь, и подмога поспеет. Поразмыслив, монах решил было вернуться к тропе, сесть на коня и верхом с шумом и криками проломиться сквозь кусты на прогалину, чтобы разбойникам показалось, будто по лесу скачет целый отряд. Но неожиданный поворот событий не позволил ему осуществить задуманное.

Один из грабителей неожиданно выскочил из-за кустов и с устрашающим криком бросился к дереву. Снова сверкнула сталь: тот, кого этот негодяй наметил в жертвы, не собирался сдаваться без боя. Он слегка подался вперед, чтобы отразить нападение, и тут Кадфаэль узнал его. Это был Мэтью.

Разбойник, однако, не вступил в схватку, а стремительно отскочил в сторону. Скорее всего атака была ложной, рассчитанной на то, чтобы отвлечь внимание вооруженного, а потому более опасного противника. Стоило Мэтью рвануться навстречу врагу, как двое других грабителей, стремглав вылетев на поляну, накинулись на Сиарана. Тот истошно завопил. Мэтью бросился ему на выручку, вслепую полосуя клинком темноту. Схватив Сиарана за ворот, он отбросил его назад, к дереву, и прикрыл своим телом. Казалось, что от ужаса Сиаран лишился чувств. Обмякнув, он сполз к подножию могучего бука, тогда как Мэтью, размахивая кинжалом, бесстрашно преграждал дорогу врагам.

На какой-то миг Кадфаэль остолбенел: он никак не ожидал, что Мэтью будет так ожесточенно сражаться за жизнь Сиарана. Но времени удивляться и недоумевать не было, ибо дело принимало дурной оборот. Поняв, что их уловки ни к чему не приводят, разбойники бросились в открытую атаку.

Кадфаэль набрал побольше воздуха и закричал что было мочи:

– Эй, стража, вперед! Взять их! Вяжите всех троих, это те, кого мы ищем!

Кричал он так громко и яростно, что, хотя и услышал в лесу ответные возгласы, принял их за эхо, не обратив внимания на то, откуда они доносятся. Между тем громкие восклицания слышались как со стороны тропы, так и с противоположного направления - с севера. У монаха промелькнула потаенная мысль, что он услышан и скоро поспеет помощь, но в этот миг рядом с ним никого не было, и он очертя голову, на свой страх и риск ринулся в бой. Кадфаэль давным-давно отрекся от оружия - но что с того? Если поясница у него порой и поскрипывала, то кулаки оставались увесистыми и крепкими.

Подскочив к сцепившимся противникам, Кадфаэль схватил одного из разбойников за шиворот и рывком закрутил болтавшийся на спине капюшон. Грабитель, только что исторгавший площадную брань, захрипел и, задыхаясь, схватился за горло.

Разбойники были обескуражены не столько внезапным нападением Кадфаэля, сколько поднятым им шумом. Двое вскочили на ноги и принялись растерянно озираться по сторонам, пытаясь сообразить, откуда им угрожает опасность. Грабитель, схваченный Кадфаэлем за шиворот, извернулся, словно угорь, и, ударив вслепую кинжалом, располосовал рукав выцветшей черной рясы. Кадфаэль схватил противника за волосы и, навалившись всем весом, сбил его с ног и вдавил лицом в землю. В этот миг он ликовал. Пусть такое и не пристало смиренному бенедиктинскому брату, но сейчас в его жилах бурлила кровь крестоносца. Время для покаяния наступит потом.

В пылу схватки Кадфаэль едва расслышал глухой стук конских копыт, а когда над его головой зазвучал властный голос, решительно отдававший приказы, он не сразу понял, что происходит. Поляна, к тому времени почти полностью погрузившаяся во тьму, наполнилась движением. Это отвлекло монаха, и он ослабил хватку - всего лишь на миг, - но и того оказалось достаточно, чтобы Поер, извернувшись вьюном, оттолкнул монаха и откатился в сторону.