И Владислав действительно устроил своим родственникам настоящий сюрприз. Перед ужином он позвал в столовую весь обслуживающий персонал и сказал:

— Я собрал вас всех сейчас не просто так. У меня для вас есть очень важная новость. Сегодня, как известно, состоялось оглашение завещания моего отца. После него у меня был разговор с Михаилом Яковлевичем, адвокатом. И оказалось, что состояние моего отца не такое большое, каким могло казаться поначалу.

Все собравшиеся в столовой родственники сразу всполошились:

— Что ты сказал?!

— Да этого просто не может быть!

— Куда же оно делось?

— Послушайте меня. — Владислав сделал останавливающий знак рукой. — Выяснилось, что отец продал большую часть своего имущества, а вот куда делись деньги от его продажи, выяснить не удалось.

— А как же специальный фонд, который брат создал специально для нас? — спросила Виктория.

— А что фонд? — пожал плечами Владислав. — Фонд создан, и он существует. Имеются счета, а на них — определенная сумма. Но ею я смогу распоряжаться только тогда, когда пройдут положенные по закону шесть месяцев. Однако содержание этого коттеджа будет для меня накладным. Я прикинул свои возможности и принял решение возвратиться в Сидней.

— Да ради бога! Давай возвращайся! Кому ты здесь нужен? — как всегда, в своей пренебрежительно-презрительной манере процедила Екатерина. — Да и вообще, ты сейчас не являешься полноправным хозяином, должно пройти полгода. Но заруби себе на носу: пока не минет шесть месяцев, я отсюда никуда не съеду.

— И мы тоже останемся здесь, — поддержала Екатерину Виктория.

— Мы тоже остаемся, — синхронно сказали Валериан и Виолетта.

— Ну кто бы сомневался, — усмехнулся Владислав. — Тогда я поступлю по-другому: я уеду в Австралию в самое ближайшее время, когда бабушка окончательно поправится. Таким образом, я прекращаю оплачивать функционирование коттеджа. Я не буду платить за электричество, воду и остальные необходимые ресурсы.

— Да это же… Ты не посмеешь! — закричала Екатерина.

— Еще как посмею, — спокойно сказал Владислав. — Ведь я имею право распоряжаться деньгами на хозяйственные нужды уже сейчас, в отличие от остального наследства. Поэтому своего решения я не изменю. И не пытайтесь воздействовать на меня тем или иным способом.

— А мы, Владислав Владимирович? — нерешительно спросил кто-то из обслуживающего персонала.

— Вас я не уволю, не беспокойтесь. Я позабочусь о том, чтобы у вас были рекомендательные письма и солидные выходные пособия, — сказал Владислав.

— А как же Елизавета Аркадьевна?

— Бабушка будет жить в коттедже так же, как и жила до сих пор, — ответил Владислав. — Но только она одна. Потому что я не намерен терпеть всю эту ораву родственников, которая желает жить на халяву и совершенно не хочет трудиться, — ответил Владислав.

— Интересное кино получается, — с иронией проговорила Виктория. — Из дома ты нас фактически уже выгнал, а теперь оставишь еще и без средств к существованию?

— Тетя, не нужно считать меня бессердечным и бездушным. Безусловно, первое время я поддержу и тебя, и дядю деньгами. Вы ведь привыкли жить на средства, которые регулярно выдавал вам отец, и без них вам придется трудно. Я помогу всем вам найти хорошую работу. Ну а потом, да, помощи от меня не ждите. Вы, в конце концов, все давно уже не дети.