На ужин пригласили через полчаса. За это время родственники, кажется, успели осознать то, что сказал им Владислав. Они уже не возмущались, а тихо сидели, уткнувшись каждый в свою тарелку. Только Валентина не присутствовала — она уже уехала в аэропорт. Разговоров за столом практически не было, только временами кто-то просил передать то или иное блюдо.

— Принесите мне, пожалуйста, чай, — попросил Владислав горничную Тамару. — И налейте его в стакан моего отца, — добавил он. — Он находится в серебряном подстаканнике, отец всегда пил из этого стакана.

— Да, конечно, Владислав Владимирович, я помню, — ответила Тамара.

В этот момент я заметила, как Екатерина, которая сидела напротив, вдруг преобразилась. На ее лице появилось выражение, которое было однозначным: безумное удовлетворение, как будто бы она знала, что произойдет дальше. Все эмоции вдовы проявились ярко и в считаные секунды. Видимо, она не могла их скрыть, а возможно, и не пыталась. Вот ее тетя Светлана Николаевна сумела взять себя в руки. Она сосредоточенно помешивала ложкой сахар в своей чашке. Женщина не смотрела ни на кого, а уткнулась взглядом в свой чайный прибор, как будто бы от этого зависело что-то очень важное. В принципе, так оно и было на самом деле.

Вот горничная Тамара подошла к небольшому столу, на котором находились чистые тарелки, блюдца, чашки и другие столовые принадлежности. Девушка взяла со стола стакан в начищенном до блеска серебряном подстаканнике, а затем налила в него чай.

— Пожалуйста, Владислав Владимирович.

С этими словами горничная подала чай Владиславу.

— Спасибо, Тамара.

Владислав взял стакан.

«В стакане с чаем точно ороксицин, — промелькнуло у меня в голове. — Да, именно так. Если в случае с Елизаветой Аркадьевной Екатерина и ее тетка все же имели возможность подлить яд в чашку с уже готовым чаем, то сейчас они уже не смогли это сделать. У них оставался один-единственный выход: налить яд в максимальной концентрации прямо в стакан, который потом подадут Владиславу. Да, я настоятельно советовала ему менять место за общим столом, но ведь он всегда пил чай и кофе из стакана, который принадлежал его отцу! Только Владислав, и никто больше. Только он один».

Таким образом, Екатерина или Светлана Николаевна пришли в столовую раньше всех, улучили момент, когда около стола с приборами никого не было, и влили яд в стакан Владислава.

Я с силой выбила стакан из рук Владислава. Стакан разлетелся на мелкие кусочки, а серебряный подстаканник с гулким стуком упал на пол. Горячий чай брызнул на стол, оставляя следы на белоснежной скатерти.

— Таня! Что ты делаешь? Зачем ты сделала это?

Владислав с изумлением посмотрел на меня. Екатерина тоже во все глаза уставилась на меня. Но, в отличие от Владислава, в ее глазах была бешеная ярость. Кажется, она не могла поверить в то, что я так резко вмещалась в ситуацию и сокрушила все ее далеко идущие планы.

— Влад, у меня есть предположение, что твой чай отравлен, — спокойным тоном сказала я.

— Татьяна, вы в своем уме? Что вы себе позволяете? Хотя вы и являетесь невестой Владислава, но всему же есть предел!

Виктория произнесла эту тираду оскорбленным и возмущенным тоном.

— Я являюсь частным детективом, Виктория Григорьевна. Владислав нанял меня для того, чтобы я провела расследование по поводу гибели его отца. Не поверил в то, что Владимир Григорьевич мог покончить жизнь самоубийством. И он оказался прав, — сказала я.

— Да что это такое, в конце-то концов!

— Что происходит, черт возьми!

Сидевшие за столом вдруг вскочили со своих мест и начали обмениваться возмущенными репликами.